Бригада (1-16)

Обычное место работы рядового клерка или домуправа.

— Разрешите, Дмитрий Андреевич? Извините, я вас долго не задержу.

Шмидт перевёл взгляд с экрана телевизора на неожиданного посетителя. Он не удивился, будто появление в его каморке генерала было заранее обговорено и запланировано — равнодушно кинул на стул. На самом деле Виктор Андреевич насторожился и немного растерялся. Что понадобилось заместителю председателя ФСБ от своего бывшего агента? Почему он не вызвал скромного сотрудника Фонда к себе или не поручил провести допрос одному из помощников?

Впрочем, однажды сыскарь так же, как и сейчас, пришёл для допроса, умело загримированного под дружескую беседу. О чём они тогда говорили? Какая разница, главное — генерал не изменил своих привычек ходить без охраны, действовать самостоятельно. При необходимости убрать его — без проблем.

Введенский не торопился — с показной ленцой уселся на указанное ему место, неторопливо выложил на стол пачку сигарет, зажигалку и блокнот. Закурил. Пусть помучается, сексот, пусть испугано переберёт в памяти все свои грехи — сегодняшние и вчерашние. Созреет — тогда и начнётся откровенная беседа, именно беседа, а не официальный допрос…

Завербовали верного сподвижника Белова удивительно просто. Тогда бригадир попросил его поехать вместе с бойцами на стрелку. Дескать, Фил готовится к ответственным соревнованиям плюс — к съёмкам фильма, Кос повёз в поликлинику заболевшего отца, Пчела умчался на таинственные переговоры с поставщиками не то оружия, не то наркоты. Единственный человек, которому можно доверить разобраться с окончательно обнаглевшими конкурентами — Дик. Так ласково Александр называл своего помощника и, по совместительству — исполнителя приговоров.

Стрелка прошла спокойно, без кровопролития. На обратном пути группу захватили менты. Вооружённых парней почему-то сразу отпустили, предварительно отобрав оружие, а вот на их вожака надели браслеты и увезли в Лефортово. Официальная причина — незаконное хранение пистолета, называемого в Фонде — «макарычем».

Следователь сразу, не вдаваясь в подробности, назвал статью. Если ствол чист, не был в деле — пять лет на ушах, в колонии общего режима. Если он зафиксирован и замаран кровью, срок может быть увеличен вдвое, возможно — втрое. Всё это Виктор Андреевич отлично знал, но не стал отнекиваться и настаивать на своей виновности.

— Как любит выражаться наш президент, имеется альтернатива. Подпишите бумагу о добровольном согласии работать на органы — гуляйте…

Следак положил перед задержанным соответствующий бланк и отошёл к зарешеченному окну. Дескать, думай, парень, хорошенько думай! Откажешься — проведешь на зоне, как минимум, десять лет. Согласишься — свобода.

Выхода не было.