Бригада (1-16)

Каждый из них по своим каналам забил стрелки: первый с представителями Ингушзолота, второй с братками, крышующими бесправных старателей…

Литвиненко приехал к назначенному месту встречи — под Белогорск не один. Его сопровождали два хмурых, вооружённых автоматами, амбала из благовещенской криминальной группировки, которая специализировалась на транзите наркотиков из Китая в европейские районы России.

Омар тоже приехал не один — в сопровождении пятерых боевиков. На двух джипах, на первом — он сам, на втором — охрана. Омар не доверял неверному, поэтому вёл себя настороженно, поминутно ощупывал в кармане пистолет и бросал на сопровождающих предупреждающие взгляды. Рядом с ним постоянно находились два охранника, которым он безоглядно верил — Муса и Джамиль. Муса спас Омара во время разгрома Карфагена, Джамиль — из его рода, считай — родственник.

Обе группы держали друг друга под прицелом. И всё же стрелка не походила на привычное толковище. Скорей, напоминало процесс знакомства.

Повинуясь жесту босса, один из амбалов достал из багажника столик и два раскладных стульчика, второй — угощение: бутылку смирновской водки и два стаканчика. Омаровцы выставили закуску — фрукты безалкогольные напитки. По закону шариата свинина и алкоголь в любом виде категорически запрещены.

Амбалы отошли к своей «ладе», боевики — к джипам. Оставили главарей с глазу на глаз.

— Сразу хочу предупредить, — первым приступил к беседе Андрей, не без удовольствия выпив водку, — выражения «аллах акбар» или «смерть гяурам» оставь для внутреннего употребления — пропаганды своих тупоголовых ваххабитов. Они поверят и проглотят. Мы с тобой — деловые люди, вот и давай поговорим по деловому.

Прав, неверный, сейчас не время провозглашать лозунги и призывы. Кажется, Андрей вознамерился сделать выгодное предложение, отказываться от него — глупо и недостойно для настоящего джигита. Особенно, когда не слышат ни Азиз, ни Хаттаб. Мечты о богатстве свойственны в сем людям, независимо от национальности и религии.

— Слушаю тебя. Только говори потише — не на митинге находишься и не в твоей сраной думе, прости меня Аллах за грубое выражение. И мои, и твои люди насторожили уши.

Успокоенные мирным развитием переговоров ваххабиты вскрывали тесаками банки с консервами, жадно ели тушённое мясо, обменивались впечатлениями о недавнем происшествии, когда они насмерть забили палками старателя, спрятавшего крупный самородок. Что им до проблем, которые обсуждаются за столиком? Пусть их решают полевые командиры и всесильные посланцы из арабских стран.

Сгорбленный, будто на него давил заброшенный за спину автомат, Джамаль с тоской смотрел на своих товарищей, на кроны деревьев, которые раскачивает ветер, на беседующих Омара и русского.