Бригада (1-16)

Последней поднялась Ярослава.

Не успел дежурный по посадке закрыть дверь — появился ещё один пассажир, человек явно кавказского происхождения. Уселся рядом с Беловым и забормотал. Молится что ли? Пусть молится. Вон Федя, глядя в потолок вертолётного салона, тоже богомольно шепчет слова молитвы.

Александра насторожило совсем другое — новый пассажир кого-то напоминает. Кого именно? Он покопался в объёмистой памяти и всё же вспомнил. Во время попытки арабского сластолюбца овладеть Ярославой, он стоял в стороне, спиной к Омару и к Мусе.

Несильный толчок заставил его прислушаться к словам молитвы. Это была не молитва, обращённая к Аллаху — кавказец обращался к нему.

— Тебе нельзя лететь в Первомайский посёлок, — шептал он. — Слишком опасно… Смертью грозит… Омар узнал… Страшный человек, палач… В Таёжнинске пересядь на самолёт в Благовещенск… Лучше — прямо в Москву, через Красносибирск… Не подставляй голову — отрежут…

— Кто ты? Как звать?

— Джамалем… Пусть летят твои кунаки, их там не тронут. Сам — беги…

Знал бы Джамаль азартный характер Белова — не говорил бы про опасность, отрезанные головы и прочие страхи. Любая опасность для Александра — будто для быка красная тряпка. Перспектива столкновения с любым неприятелем притягивает его, как магнит — железную стружку.

Советы кавказца не удивили его. С детства Саша усвоил простую истину: плохих народов не бывает, бывают плохие люди. Усилия средств массовой информации, которая изо всех сил пыталась создать в сознании россиян образ жестокого чеченца, не повлияли на мировоззрение Белова. Он по прежнему оценивал и друзей и врагов не по их национальности — по душевным качествам. И нет только он один — его друзья тоже не делили людей по национальному признаку.

Однажды, во втором классе школы Фил разбил нос русаку, когда тот принялся издеваться над безобидным армянином. А Кос, не стесняясь в выражениях, высмеял учителя по физике, упомянувшего о засилии в школе «инородцев».

Появление доброго и отзывчивого чеченца, который изо всех сил старался спасти незнакомого ему русского парня от бандитской расправы — ещё одно подтверждение правильности жизненной позиции Белова. Нет плохих народов, про себя повторил он, есть плохие люди… и дерьмовые руководители, подумав, так же мысленно добавил он.

Александр не стал благодарить спасителя — просто молча пожал его мозолистую руку…

Когда вертолет приземлился в таёжнинском аэропорту, Джамаль, не прощаясь, выскользнул из него и затерялся в толпе пассажиров ожидающих посадки на самолёт.

Белов решил умолчать о разговоре с чеченцем. Перегружать ребят словами о подстерегающей их смертельной опасности — способствовать появлению растерянности, чувству бессилия.