Бригада (1-16)

Все и вся! Надежда последний раз бросила на себя контрольный взгляд в зеркало и осталась довольна своим видом: вот ее стиль — утонченная прелесть!

Легко, как фея Моргана, она подбежала к двери и щелкнула задвижкой замка: на пороге стоял Кабан! Хотя слово «стоял» тут не совсем уместно. Он, скорее, пытался удержаться на ногах, качаясь из стороны в сторону, и во время одного из этих колебательных движений его повело в сторону хозяйки дома.

Прежде, чем Надежда успела захлопнуть дверь, Кабан уперся в нее обеими руками, как борец сумо, и, сам того не желая, вытолкнул на середину гостиной, несмотря на ее отчаянные попытки остановить его продвижение на свою территорию… Входная дверь, снабженная доводчиком, захлопнулась сама собой."

"Наконец она догадалась, что надо не оказывать сопротивление, а поддаться Наступающей, подавляющей силе, чтобы направить ее в другое русло. Где-то она читала, что это основной принцип всех восточных единоборств. Ей удалось увернуться, а Кабан, двигаясь в заданном направлении, врезался лбом в стенку. Но это ей никак не помогло.

По отсутствующему взгляду пьяного в дым соседа она поняла, что тот не соображает, что делает, действует на автопилоте, и лучшее, что она может в этой ситуации предпринять, это позвонить в милицию, позвать соседей или бежать из квартиры.

Но ни один из этих планов Кабан осуществить ей не позволил. Некоторое время она металась по комнатам, как бегущая по волнам: сначала в развевающемся платье, потом в бюстике и трусиках, потом в одних трусиках!.. Пока не сообразила, что Кабан может двигаться только по прямой, из-за этого он уже раздавил несколько предметов мебели. А главное, разбил ее любимое музейное трюмо. Долго так продолжаться не могло. Она бросилась в прихожую и судорожно вцепилась в дверной замок, как вдруг почувствовала на своих лодыжках жесткие пальцы, которые с неимоверной силой потянули ее назад, так что она ударилась сначала лицом о дверь, а потом о пол, и на мгновение потеряла сознание.

Когда она открыла глаза, то увидела над собой избавляющегося от остатков одежды толстого и плотного, как Гаргантюа, Кабана. Наряду со страхом и ужасом перед неизбежным изнасилованием, ее поразила одна крамольная мысль, даже не мысль, а чувство уважения, которое она испытала при виде его огромного, эректирующего фаллоса…

— Понимаете, Виктор Петрович, — с удивленным видом продолжал рассказывать Кабан, — никогда у меня такой бабы не было. Уж что она вытворяла подо мной, словами не передать. А я ведь столько этих невиных дочек перетрахал, что счет им потерял…

— И что потом было, чем кончилось? — спросил заинтересованный Зорин.