Бриджертоны: Вторые эпилоги (ЛП)

Он сделал все, о чем его просили: разбудил Люси, пусть даже всего на мгновение. Теперь она снова спала, повернувшись на бок спиной к нему.

– Я сделал все, что вы просили, – прошептал он и, снова посмотрев на Питера, резко повторил: – Я сделал все, что вы просили.

– Знаю, и передать не могу, как хорошо, что она заговорила. Но мы не можем считать это гарантией выздоровления, – тихо ответил доктор.

Грегори попытался издать хотя бы звук, но его горло сжималось. Ужасное удушье снова охватывало его. Оставалось только дышать, потому что в этом случае он, наверное, все же сумеет сдержаться и не заплакать на глазах у друга.

– Тело должно собраться с силами после кровопотери. Она еще какое-то время поспит. И может… – Доктор откашлялся. – Она может так и не очнуться.

– Разумеется, она очнется, – резко парировала Гиацинта. – Ей удалось один раз, значит, сможет сделать это снова.

Доктор бросил мимолетный взгляд на Гиацинту, а потом опять обратился к Грегори:

– Если все пойдет хорошо, думаю, она оправится, как и всегда. Только это займет какое-то время, – предупредил он. – Я не знаю, сколько крови она потеряла, возможно, пройдет несколько месяцев, прежде чем ее тело восполнит необходимое количество жидкости.

Грегори медленно кивнул.

– Она будет слаба. Вероятно, ей придется оставаться в постели по меньшей мере месяц.

– Ей это не понравится.

Питер неловко кашлянул.

– Вы пришлете кого-нибудь сообщить мне, если что-то изменится?

Грегори молча кивнул.

– Нет, у меня есть еще несколько вопросов, – заявила Гиацинта, вставая перед дверью.

– Извините, но у меня больше нет ответов, – прошептал доктор.

И даже Гиацинта не смогла с этим поспорить.

***

Ярким и непостижимо жизнерадостным утром Грегори проснулся в кресле подле кровати больной Люси. Жена спала беспокойно, как обычно посапывая, когда шевелилась во сне. И вдруг, к его изумлению, открыла глаза.

– Люси? – Грегори стиснул ее руку, но заставил себя ослабить хватку.

– Пить хочу, – еле слышно прошептала ему жена.

Грегори кивнул и поспешил за стаканом воды.

– Я так… я не… – Но он ничего больше не мог выговорить, его голос сорвался, разбившись на тысячу осколков, и из горла вырвался лишь душераздирающий всхлип. Грегори застыл, стоя спиной к жене, и попытался восстановить самообладание. Его рука дрожала так, что вода выплеснулась на рукав."

"Грегори слышал, как жена звала его по имени, и понимал, что должен взять себя в руки. Это она чуть не умерла, и не стоит ему расклеиваться, когда он так ей нужен.

Он сделал глубокий вздох, затем еще один.