Бриджертоны: Вторые эпилоги (ЛП)

У несчастного супруга на языке вертелся вопрос: «Выжили ли те пациентки?» – но он ничего не сказал. Повитуха слишком уж помрачнела, ему не хотелось знать ответ.

Теперь Люси уже просто стонала, но отчего-то так стало еще хуже. Она дышала часто и неглубоко, зажмурившись от боли из-за грубых прикосновений.

– Остановите ее, умоляю, – захныкала бедняжка.

Грегори с тревогой посмотрел на повивальщицу, которая теперь орудовала обеими руками: одной сверху…

– О господи! – Он отвернулся, не в силах наблюдать за ее манипуляциями, и попытался увещевать жену: – Позволь ей помочь тебе.

– Я принесла полотенца! – Гиацинта вбежала в спальню, застыла, глядя на Люси, и произнесла дрогнувшим голосом: – О боже мой! Грегори?

– Заткнись!

Он не хотел ни слышать сестру, ни говорить с ней, ни отвечать на ее вопрос. Он не знал! Боже милостивый, разве Гиацинта не видит, что он понятия не имеет, что происходит?

И заставить его признаться в этом вслух – худшая из пыток.

– Больно! Мне больно, – прорыдала Люси.

– Знаю, знаю. Если бы я мог взять твои муки на себя, то так бы и сделал, клянусь.

Грегори стиснул ладонь жены обеими руками, пытаясь передать ей свои силы. Ее хватка слабела, напрягаясь, лишь когда повитуха массировала особо энергично.

И тут пальцы Люси разжались."

"Грегори перестал дышать и с ужасом посмотрел на повитуху, которая все еще стояла у кровати и с мрачной решимостью продолжала свои манипуляции. Та вдруг остановилась, прищурилась и отступила, но ничего не сказала.

Гиацинта застыла, все еще держа в руках полотенца.

– Что… что… – Сестра Грегори говорила так тихо, что даже не смогла закончить предложение.

Повивальщица дотронулась до окровавленной постели рядом с Люси и сообщила:

– Кажется… все.

Грегори взглянул на пугающе неподвижную жену, а потом на повитуху. Он заметил, что женщина дышит свободнее, чего не позволяла себе, пока занималась молодой матерью.

– Что значит «все»? – едва выдавил он.

– Кровотечение прекратилось.

Грегори медленно повернулся к Люси. Что значит «кровотечение прекратилось»? Разве так происходит не всегда?

Почему же повивальщица просто стоит на месте? Разве она не должна что-нибудь делать? И разве он не должен что-нибудь делать? Или Люси…

Грегори снова обратил внимание на повитуху, чувствуя, как в душе нарастает тревога.

– Ваша жена жива, – быстро проговорила та. – По крайней мере, мне так кажется.

– Вам так кажется? – переспросил Грегори погромче.

Повитуха пошатнулась. Она была вся в крови и выглядела измученной, но Грегори было наплевать, даже если она с ног свалится от усталости.

– Помогите Люси, – потребовал он.

Повивальщица взяла больную за запястье, чтобы нащупать пульс. Кивнула, уловив ритм, а затем заявила:

– Я сделала все, что могла.