Бриджертоны: Вторые эпилоги (ЛП)

Люси силилась открыть глаза, желая увидеть лицо мужа и заверить его, что с ней все хорошо. Вот только это было не так. Боли она почти не чувствовала, во всяком случае тело ныло не сильнее, чем обычно после родов. Люси не могла описать свои ощущения, просто что-то пошло не так.

– Люси? Люси! – Голос Грегори прорвался сквозь туман. Муж сжал ее руку и потряс.

Люси хотелось его успокоить, но она словно находилась где-то далеко. И это неприятное ощущение расползалось от живота по ногам до самых кончиков пальцев.

Все не так уж плохо, если не шевелиться. Возможно, сон…

– Что с ней случилось? – требовательно спросил Грегори. Младенцы пронзительно орали за его спиной, но, по крайней мере, розовые малышки извивались, а вот Люси…

– Люси? – Он настойчиво пытался ее дозваться, но в голосе слышался страх. – Люси?

Лицо жены побелело, губы были обескровлены. Она не потеряла сознания, но никак не отзывалась.

– Что с ней?

Повитуха бросилась к изножью кровати, заглянула под покрывала и вскрикнула. Ее лицо стало таким же бледным, как у Люси.

Грегори опустил глаза и успел заметить алое пятно на простыни.

– Принесите мне еще полотенец, – потребовала женщина, и Грегори повиновался без разговоров.

– Мне нужно еще. Давайте, поспешите! – мрачно приказала она, сунув несколько тряпок под бедра роженицы.

– Я принесу, а ты оставайся, – предложила Гиацинта.

Сестра бросилась в коридор, оставив Грегори подле повитухи. Он чувствовал себя беспомощным невеждой. Какой мужчина будет стоять как истукан, пока его жена истекает кровью?

Но он не знал, что еще делать, помимо того, что передавать полотенца повивальщице, которая изо всех сил прижимала их к Люси.

Грегори открыл рот, попытавшись что-то сказать. Кажется, у него даже получилось выдавить слово. Возможно. Скорее даже звук, ужасный стон страха, рвущийся из глубины души.

– Где же полотенца? – спросила повитуха.

Грегори кивнул и выбежал в коридор, чувствуя облегчение от полученного задания.

– Гиацинта! Гиа…

Люси закричала.

– О боже! – Грегори пошатнулся и уцепился за дверной косяк.

Дело было не в крови – ее он не боялся, – а в крике. Грегори даже не подозревал, что подобный вопль способно издать человеческое существо.

– Что вы с ней творите? – спросил он дрожащим голосом, отрываясь от косяка. Смотреть было тяжко, а слушать и подавно, но, возможно, ему следует подержать жену за руку.

– Я массирую ее живот, – проворчала повивальщица, с силой нажимая и стискивая.

Люси еще раз закричала и едва не сломала Грегори пальцы.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Вы выдавливаете из нее кровь, ей нельзя терять…

– Доверьтесь мне, я уже видела подобное бессчетное множество раз, – отрывисто произнесла повитуха.