Бриджертоны: Вторые эпилоги (ЛП)

И время от времени во мне пробуждается материнский инстинкт.

Кстати о наших отпрысках, Изабелла веселится вовсю. Полагаю, она с удовольствием проведет лето в компании кузенов и кузин. Наша дочь обучила их сквернословить по-итальянски. Я попыталась ее пожурить, но, уверена, Изабелла поняла, что в глубине души я ею восхищаюсь. Женщине непременно нужно уметь ругаться на иностранном языке, так как родной нам в светском обществе заказан.

Я понятия не имею, когда вернусь домой. Сейчас я даже не удивлюсь, если Люси родит не раньше июля. И я, разумеется, пообещала остаться ненадолго после рождения ребенка. Возможно, ты мог бы прислать сюда Джорджа? Мне кажется, тут никто и глазом не моргнет, если к полчищу детей добавится еще один.

Твоя преданная жена,

Гиацинта

Постскриптум. Хорошо, что я еще не запечатала письмо. Люси только что родила близнецов. Близнецов! Боже праведный, что же они будут делать еще с двумя детьми? Просто ума не приложу.

***

– Я не выдержу еще одного раза.

Люси Бриджертон говорила подобное и прежде – семь раз, если быть точным, – но сейчас в самом деле не шутила. И не потому, что всего полчаса назад родила своего девятого ребенка – ведь она стала настоящей докой в произведении на свет малышей и могла сделать это, не испытывая почти никаких затруднений. Вот только… Близнецы! Почему никто не сказал, что она, оказывается, носила близнецов? Неудивительно, что последние несколько месяцев ей было так плохо. Малыши в ее животе, наверное, проводили боксерский поединок.

Грегори с улыбкой посмотрел на нее и произнес:

– Две девочки. Мальчишки будут разочарованы, что перевес теперь на стороне сестер.

– Мальчишки получат право на владение собственностью, голосование и ношение брюк, – возразила сестра Грегори Гиацинта, которая приехала помочь невестке под конец беременности. – Им придется стерпеть.

Люси тихонько хихикнула. Да уж, Гиацинта всегда переходила прямо к сути вопроса.

– А твой супруг знает, что ты участвуешь в общественной компании в защиту прав женщин? – спросил ее брат."

"– Муж во всем и всегда меня поддерживает, – любезно ответила Гиацинта, не сводя глаз со спеленатого крошечного младенца у нее на руках.

– Твой супруг – святой, – заметил Грегори, воркуя над своим маленьком свертком. – Или же, возможно, просто сумасшедший. В любом случае, я ему по гроб жизни благодарен за то, что он на тебе женился.

– Как ты его терпишь? – спросила Гиацинта, склоняясь над Люси, которая чувствовала себя очень странно.

Та открыла было рот, чтобы ответить, но Грегори ее перебил:

– Я наполняю ее жизнь невероятной радостью. И благополучием, и светом, и всем идеальным и хорошим.

Гиацинту буквально передернуло от отвращения.

– Ты просто завидуешь, – заявил Грегори.

– Чему? – уточнила его сестра.