Сыщик Бреннер [2 книги]

— Вы не возражаете, если мы прогуляемся пешком? — предложил Благостаев.

Я только кивнул в ответ.

Мы прошли коротким проходом сквозь неприметную дверь, потом миновали еще одну дверь и внезапно оказались в прекрасном зимнем парке. Громко чирикали воробьи, слышалась беличья трескотня. Миновав парк наискосок, мы вышли на просторную лужайку, которую вдоль и поперек пересекали расчищенные тропинки-дорожки, ведущие к разным корпусам клиники, включая, разумеется, и самое массивное центральное здание особняка — бывший замок эрцгергоца.

Слева от входа переминались с ноги на ногу дюжие охранники, державшие на поводках двух псов.

— Милые собачки обычно находятся в клетке, — пояснил начальник охраны. — Нам не нужны случайные посетители, а собачки учуют и остановят. Поверьте, они умеют. Но разорвать не разорвут, так, потреплют слегка. Знаете, на моей памяти всякое бывало, и бежать люди пытались, но собачки чу́дные, от них не уйдешь. Обучены по высшему разряду!

Чуть в стороне я приметил и каретный двор, а пока мы шли одной из тропок, заметил и мой мехваген, который как раз туда подгоняли.

Кроме нас в парке и на лужайке работали с десяток человек, расчищавших большими лопатами тропинки. Впереди у одного из корпусов я увидел вооруженный патруль, обходивший территорию.

По всему парку то тут, то там попадались лавочки, многие из которых были заняты пациентами, гулявшими совершенно без всякого присмотра со стороны медперсонала. Но я не забывал о многочисленном патруле и высоких стенах с пулеметными гнездами. Бежать обычным способом отсюда не получится.

Благостаев болтал без умолку, рассказывая о самых современных методиках лечения, применяемых в «Зонненшайне».

— Свобода — это главный фактор, движущий человеком. Именно ради свободы мы готовы идти на великие жертвы. Но если свобода уже имеется, что же еще желать? Вот видите, наши пациенты гуляют в парке днем. Они совершенно свободны, в определенных рамках, конечно. Да, это лишь мнимая свобода, но в других подобных заведениях они и этого были бы лишены. Пусть они преступники, но ведь не по зову сердца, а, можно сказать, преступники поневоле. Они больны, их требуется лечить. Прогулки на свежем воздухе — одно из средств. Вы спросите, к чему это? Зачем лечить тех, кого лучше бы казнить? Я отвечу вам: лучше уж погубить с десяток преступников, тестируя методики лечения, и вылечить в итоге одного, дав возможность в дальнейшем лечить многих других, обычных граждан, чем сидеть сложа руки и ничего не делать вовсе.

В теории я был с ним согласен, но ведь нужно учитывать и особенности нашего судебного производства. Процент невинно осужденных среди заключенных был весьма велик.

— В нашем случае невиновных нет и быть не может.