Сыщик Бреннер [2 книги]

Вот только личные телохранители князя и группа Семенова могут этому помешать. Здесь и вступаю в игру я, представая террористом-убийцей и отвлекая на себя внимание охраны, в то время как настоящие террористы подождут подходящего момента и исполнят свой план.

Со мной говорили откровенно, причем настолько, что я резонно предположил — в живых меня оставлять не намерены. И все же у меня на этот счет имелись собственные планы.

К тому же Кречетов успел рассказать мне кое-что важное:

— Не бойтесь, вы останетесь живы. У меня есть для вас одно поручение. Вы должны приглядеть за мальчиком. Ведь вам незачем предавать меня, Бреннер. Это не в ваших интересах. Поэтому я доверяю вам. Сдать ребенка императору вы не сможете. Как только он поймет, что вы владеете тайной такого масштаба, вы — покойник. Хотя вас и так уже приговорили. Все, что вам остается, — это идти со мной до конца. Поверьте, наши цели совпадают. Мы оба хотим одного и того же — блага нашей Родине. Только понимаем это благо несколько по-разному… потом, когда город будет в руках Серафимова, нам придется бороться с чужаками… бороться до конца. Вот тут-то мы и разыграем козырь в лице мальчика!..

Я не нашелся что возразить.

— А пока, чтобы вы мне верили, вот, возьмите ваши вещи. Только спрячьте все от Серафимова, он не должен знать, что вы вооружены.

Кречетов вернул мне револьвер и «дырокол», оставив себе только переговорник. Этого я не ожидал, но, как он и просил, быстро рассовал все по карманам.

В комнату вернулся Ульбрехт, и наш разговор с Ястребом прервался.

Шантажировать близняшками меня больше не пытались, хотя очевидная угроза так и висела в воздухе. Серафимов пообещал, что завтра вечером ошейники будут сняты, сейчас же, чтобы я не поддался соблазну нарушить уговор, они останутся на шеях девушек. Самолично же избавляться от них Ульбрехт не советовал, мол, такая попытка запустит механизм и приведет к их смерти.

Он объяснял все это с легкой полуулыбкой на лице, понимая, что деваться мне некуда и я выполню все его приказы, пока в его руках жизнь моих жен. Ко всему прочему, я — беглец и враг государства, преступник и похититель члена императорской семьи. Если меня поймают — пристрелят на месте, без сомнения.

Поэтому логичнее всего мне было бы на самом деле примкнуть к заговорщикам и надеяться на успех их авантюры. А после революции, при новой власти, начать налаживать жизнь заново. Вот только я совершенно не доверял сладкоголосым речам Серафимова и не верил, что его затея удастся, даже при наличии такой мощной тайной армии.

Но этот певец революции битый час доказывал мне все прелести нового порядка, при котором каждый будет на своем месте. Кто-то у станка, а кто-то в коридорах власти.