Сыщик Бреннер [2 книги]

Костас в присутствии отца протестовать не стал, хотя я видел, что он недоволен моим решением, но великий князь четко дал понять, что в эту минуту главный я.

— Прошу по возможности воздержаться от стрельбы. Нам повезло, что недавняя пальба не повредила цеппелин. В следующий раз такой удачи может не случиться. Также имейте в виду, что плащи на стрелках — с вшитыми металлическими пластинами, поэтому бить надо в незащищенные места — шею, голову, кисти рук, ноги.

Великий князь сунул револьвер за пояс и поднял мой топор, уважительно взвесив его в руках.

— Лучше ножи и револьверы, — отсоветовал я, — в рубке тесно, толком не замахнуться.

Платон Александрович с видимым сожалением отложил топор и, ловко пошарив по карманам убитых, обнаружил пару складных ножей. Один он отдал Костасу, второй оставил себе.

Я еще раз проверил Шалимова — связан крепко и, когда очухается, не сможет даже шевельнуться.

Великий князь уверенно кивнул, Костас неопределенно пожал плечами.

Мы спустились на нижнюю палубу и пошли напрямик по служебному коридору. Платон Александрович игнорировал тела убитых мной стрелков, даже бровью не повел в их сторону. Не морщился он, и случайно наступая на кровь. А вот Костас брезгливо перепрыгивал кровавые лужи, а от трупов шарахался в сторону. Хиловат наследник.

Перед дверью в командную рубку мы остановились. Я прислушался. Все было тихо, только воздух вокруг слегка гудел, когда порывы ветра проникали сквозь специальные бортовые щели, предназначенные для стабилизации внутреннего давления на цеппелине.

— Стреляем на поражение, — шепотом предупредил я.

Князь кивнул, соглашаясь. Сейчас не до церемоний, первым делом нужно избежать катастрофы.

По моему знаку он дернул дверь на себя, и я первым ввалился в рубку с револьвером в одной руке и ножом в другой, оказавшись в задней части гондолы — там, где меня пару часов назад затащил на борт Джек. На полу лежали тела трех офицеров. Тела капитана мы нигде не увидели.

Командная гондола была не слишком крупной — шагов пятнадцать в длину, но разделительные перегородки мешали обзору.

Держа револьвер на изготовку, я направился вперед. Никто не пытался меня атаковать, никто не прятался за перегородками, я даже начал волноваться. И только добравшись до капитанского мостика, я увидел оставшихся стрелков и капитана цеппелина. Он лежал в проходе с залитым кровью лицом, но, кажется, еще дышал. Один из стрелков стоял за штурвалом, двое других напряженно всматривались в даль сквозь обзорное стекло.

Встречным курсом, мигая сигнальными огнями, на нас шел еще один гигантский цеппелин. Император!

Офицеры императорского дирижабля еще не разгадали наш маневр.