Брегет хозяина Одессы

Ну, и на всякий пожарный решил попросить своих ребят поприсутствовать неподалеку от менгира. – Он кивнул на Виктора. – Об этом голубчике мы давно слышали, только не предполагали, что это такой респектабельный гражданин. Он и в нашем городе создал сеть наркоманских притонов.

– Неужели? – Кондаков повернулся к ним, и его лицо приняло прежнее доброжелательное выражение. – Неужели, молодой человек? И у вас есть доказательства? Советую вам немедленно отпустить меня, иначе благодаря своим связям я добьюсь того, что вас осудят за клевету и насилие."

"– О доказательствах я позаботился в первую очередь, – усмехнулся Дмитрий. – Тоже на всякий пожарный, – он вытащил из кармана широких брюк «жучок». – Пришлось просить ребят и об этом. Здесь записан весь ваш разговор с Сергеем. Думаю, полиции он понравится.

– Это монтаж, – Кондаков еще защищался, еще барахтался в собственной лжи, но его круглое румяное лицо покрывалось бледностью, глаза тускнели.

– В полиции и проверят. – Дмитрий подтолкнул Виктора в салон микроавтобуса. – А вы, ребятки, спокойно уезжайте в Южноморск. Мы подбросим вас до Симферополя, прямехонько до автовокзала.

Рита издала радостный вопль и кинулась на шею новому другу. После нее Дмитрий перешел в объятия Сергея.

– Пойдемте. – Они проводили глазами микроавтобус, увозивший Кондакова и его подельников.

– Выкрутится? – с волнением спросил Ивашов. Говоря о связях, дядя Виктор не обманывал. Ивашов был уверен, что и в полиции, и в прокуратуре у него были свои люди. Однако Дмитрий отрицательно покачал головой:

– Сейчас его связями занимается ФСБ. Служба не даст ему ими воспользоваться. Думаю, скоро и его подельники окажутся на скамье подсудимых.

Ивашов еще раз обнял друга, нового друга, который сделал для него гораздо больше, чем другие. Нет, пословица «Старый друг лучше новых двух» верна лишь отчасти. Дмитрий обнял Риту и Сергея и повел их в машину.

Глава 31

Одесса, 1965

Прошло полгода. Беспальцев приехал в Одессу уже на суд. Подсудимый Фисун сидел в кресле на колесиках (рана на ноге заживала плохо). Его лицо, бледное, исхудавшее, с желтизной, тем не менее излучало уверенность и наглость. Он перебивал прокурора, старался увидеть в его речи какие-то нестыковки, отрицал все до последнего, и, когда объявили приговор – высшую меру, – удивленно привстал в кресле, будто не веря, что и в его случае возможно справедливое правосудие. После окончания слушания новые друзья – следователи и оперативники – собрались у здания суда.

– Ребята, как хотите, а сейчас не отвертитесь, – заверил их Геннадий. – Поехали в «Украину». Как я понимаю, благодаря тебе, Виталя, столик нам всегда найдется. Время обеденное, и у меня уже сосет под ложечкой.

Все тоже хотели есть и поэтому не отказались.