Братва. Пощады не будет

– Вот молодежь нынче пошла! – пророкотал сзади насмешливый голос. – Не умеет со швейцаром договориться. Дипломатически...

Эти слова принадлежали невысокому кряжистому рыжему мужчине лет тридцати в добротном сером шерстяном костюме. Вокруг его бычьей шеи был небрежно повязан цветной галстук «удавка». Двое молодых спутников говорившего стояли чуть сзади него и ухмылялись. Тот вразвалку подошел к швейцару и о чем-то с ним пошептался.

– Завсегда рад услужить хорошим людям, – расплылся швейцар в угодливой улыбочке, пряча что-то в карман. – Проходите во второй зал. Там слева свободный столик. Снимите табличку «Занято» и располагайтесь со всеми удобствами. Там как раз пять стульчиков.

– Прошу с нами, молодые люди, – повернулся ко мне незнакомец. – Сегодня мне весело, и у всех должно быть хорошее настроение. Такой мой принцип.

Наша группа миновала первый зал и отыскала незанятый столик. Когда все уселись, я смог более внимательно рассмотреть эту троицу. У тридцатипятилетнего были тонкие губы и серые глаза с прищуром под мохнатыми рыжими бровями. Двое его спутников примерно моих лет имели на удивление непримечательные лица. У одного были светлые, почти белые волосы, а у другого – черные вороные.

– Давайте знакомиться, – предложил мужчина с цветным галстуком. – Имею честь представиться – Альберт Иванович, преподаватель. А это мои лучшие студенты. Морозов и Воронов. Сегодня они успешно сдали труднейший экзамен, и мы решили это событие скромно отметить.

– Евгений."

"– Елена.

– Вы из породы грызунов, обгладывающих гранит науки? Студенты? – неуклюже попытался сострить Альберт Иванович.

– Не угадали. Я инструктор по автоделу – ваш коллега в некотором смысле. А Лена специалист по конфетам.

К нам подошла официантка.

– Восемьсот грамм коньяка пятизвездочного, бутылку «Гроно» и пять порций поджарки. Фруктов каких-нибудь, – заказал преподаватель. – Надеюсь, Евгений, вы не сердитесь, что я распоряжаюсь? Вот и чудненько.

В зале был приглушен свет, музыканты не слишком насиловали барабанные перепонки посетителей – играли ненавязчиво и негромко. Заказ не заставил себя ждать, и настроение за столиком быстро поднималось. В отличие от своих подопечных Альберт Иванович выделялся многословием и излишней игривостью в тостах.

– Поднимаю бокал за прекрасных женщин! – уже с раскрасневшимся от алкоголя лицом провозгласил он, плотоядным взглядом раздевая Лену. – Женщины – это цветы. Цветы наиболее прелестны, когда распущены. Так выпьем за распущенных женщин!

Студенты довольно загоготали и, перегнувшись через столик, чокнулись с покрасневшей Леной.

– Давай уйдем, – сказала она, почти умоляюще взглянув на меня. – Уже поздно. Ты говорил, только на минуту зайдем.

– Извините, но вынуждены вас покинуть. Дела.