Братва

– Пустяки! Мари, ты где? Из Тагила звонишь? И почему так официально?

– Я здесь, Женя, в клубе. Вернулась и готова, если ты не против, приступить к своим прежним обязанностям – прямым и косвенным...

– Замечательно! А что со свадьбой? Можно поздравить? – невинно поинтересовался я.

Ответом мне был тяжелый вздох и наигранно беззаботный голос:

– Ерундистика все это, Женя! Не стоит даже и вспоминать! Он такой же, как все, оказался. Поматросил – и бросил.

– Но это ведь крайне неинтеллигентно! – возмутился я, мысленно усмехаясь. – Может, разобраться с ним? Надавить морально и физически! Цыпа у меня как раз от безделья мается...

– Нет-нет, что ты! – искренне испугалась Мари, тем полностью выдав свои настоящие чувства. – Не трогайте его, пожалуйста! Он мне совершенно безразличен!!!

Я чуть было не расхохотался, но вовремя удержал порыв. Да и чего тут смешного? Обыкновенная женская алогичность.

– Ладушки, как скажешь! Желание дамы – закон для кавалера. Отдыхай, маленькая, набирайся сил. Вечером увидимся. Кстати, у меня есть для тебя знатный презент – изумрудное распятие. Все, целую! Потом поблагодаришь! Как только ты одна умеешь!..

Повесив трубку, поздравил себя и свой клуб с быстрым возвращением блудной овцы. Немного поразмышлял над этим любопытным научно-филологическим фактом – прилагательное к овце в данном конкретном случае соответствовало истине одновременно и в прямом и в переносном смысле. Могучая многогранность русского языка! Не зря, по ходу, Лев Толстой величал его великим."

"Мои научные умственные изыскания вытащили ненароком из памяти ту дурацкую статейку в «Чудесах и приключениях». Проклятое ассоциативное мышление! Опять на весь день настроение мне прибило!

Я придирчиво-внимательно поизучал свое отражение в большом овальном зеркале на стене. Ну и где тут «печать смерти»? Лицо как лицо. Бледноватое, правда, и под глазами устоявшиеся круги от постоянного недосыпания. А сами глаза как-то странновато поблескивают, словно кто-то маячит свечкой изнутри. Но все это для меня норма. Уже несколько лет имею такую вот физиономию – и ничего, живу. Даже простужаюсь редко.

Чтобы окончательно убедиться в правильности смертельного диагноза, решил повторить эксперимент. Благо и личная фотография и квадратное зеркальце были под рукой – в ящичке ночного столика. Приставив ребром одно к другому, глазам своим не поверил. Мистика какая-то! На сей раз выходило, что мне еще жить да жить! «Печать смерти» исчезла с зеркального отражения, будто ее и не было всего два дня назад...

Я спрятал паспортную фотографию подальше в стол, а зеркальце унес в прихожую и забросил в ящик для обуви, где оно и валялось прежде. Твердо решил, что повторять опасный эксперимент больше никогда не стану.