«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Третьего десантника, одного из «старичков» роты, немцы добили гранатами.

Андрей Минаев, ординарец Бобича, застыв, смотрел на исковерканные взрывами гранат тела. Лестничный пролет и стены были забрызганы кровью. На лица погибших густой маской налипла известка, превратив их в мумии. Ординарец попятился и длинными очередями выпустил вверх остаток диска.

– Пулями их не возьмешь, – сказал кто-то из десантников. – Из орудий бы шарахнуть.

– Андрей, беги к самоходчикам, – приказал ротный. – Попроси Павла Карелина врезать по окнам третьего этажа. Автомат перезаряди!

– Есть! – козырнул ординарец, приходя в себя."

"Из окон летели пули, рикошетили под ногами, но мальчишка, уворачиваясь от выстрелов, лишь обернулся и погрозил немцам кулаком. Выслушав Андрея, Карелин раздраженно пообещал:

– Не бросишь свои фокусы – отправлю в хозвзвод.

– Какие фокусы? – моргал Андрей. – Видели бы вы, товарищ комбат, как фрицы троих наших в лестничный пролет сбросили. Только брызги по стенам. А лестницу немцы взорвали. Командир роты просит, чтобы вы огнем нас поддержали. Фрицы на третьем и четвертом этажах скопились.

Самоходки открыли огонь по окнам. Зиновий Жердев подошел слишком близко и едва не поймал реактивную мину. Она врезалась возле гусениц и взорвалась, расплавив асфальт.

Немцев выбили с третьего и четвертого этажей на чердак. Сквозь изрешеченную крышу были видны метавшиеся фигуры. Сержант Гриша Зуев расстрелял все диски к своему «Дегтяреву» и тянулся к «ППШ».

– Не стрелять! – передал по рации Карелин остальным машинам и, высунувшись из рубки, крикнул:

– Эй, на крыше! Бросайте оружие и сдавайтесь. Пять минут на раздумья.

Сверху отстучала автоматная очередь. Зацепин тут же выпустил осколочный снаряд. Рухнули стропила, кружась, летели клочья смятой жести. После короткого спора с чердака закричали, смешивая русские и немецкие слова:

– Сдаемся! У нас много раненых. Дайте гарантию, что сохраните жизнь.

– Даем, – откликнулся Карелин.

Человек двадцать сдались. Эсэсовцы, их было пятеро или шестеро, пошли на прорыв, не надеясь на пощаду. Взорвав стену, попытались выскочить через соседний подъезд. Их перестреляли, едва они выскочили на улицу, прикрываясь автоматным огнем.

Капитан Бобич оглядел разбросанные на пятачке тела (молодые парни лет восемнадцати-двадцати) и сплюнул.

– Туда вам и дорога!

Бои за город продолжались весь день. Немцы дрались упорно. Когда ситуация складывалась безнадежная, отступали или шли на прорыв. В плен сдавались немногие, в основном пожилые солдаты и раненые. Напряженно, со страхом, смотрели на приближавшихся русских бойцов, ожидая выстрелов в упор.

Когда убеждались, что убивать их не собираются, оживлялись, протягивали часы, портсигары.