Брат жениха. Цена измены

Может быть, я была неправа, что сорвалась на Игоря, но то, что за эти дни мы все дальше отдалялись друг от друга, что он все больше тяготился моей ситуацией, не видеть было попросту невозможно.

Так и получилось, что 31 декабря я осталась сама. Шумел лифт, увозящий и привозящий веселые компании людей, дети с родителями уже начали запускать петарды и фейерверки во дворе, по телевизору, который я обычно никогда не включала, царила радость и предвкушение праздника, а я отчетливо понимала, что все это проходит мимо меня. Что, возможно, больше никогда у меня и не будет этого праздника. Я одна.

И к деду не поедешь, потому что на моем лице написано всё. Да и как я объясню, что мы не вместе с Игорем празднуем… Нет, вот уж где начнутся волнения и переживания…

За окном с оглушительным хлопком вспыхнула петарда. Вздрогнула и уставилась на окно… замерла… Сморгнула. Потому что сейчас перед глазами всплыло мучительно-обреченное выражение лица матери тогда, когда… Нет… Не сейчас. Не сегодня, когда у людей праздник… даже патологоанатомы и те хотят налить в бокалы шампанское и выпить за здоровье тех, кто еще жив…

Открыла холодильник, хмыкнула. Шаром покати. Зато есть бутылка вина. А что? Напиться- лучшее решение. Зато усну и забудусь…

Я просто напилась… Да, в тот предновогодний вечер я открыла бутылку вина и начала пить, чтобы хотя бы немного унять боль и одиночество. Пила, пила, пока не почувствовала, как сладкое тепло разносит по венам долгожданное забвение…

Алекс

Первый выдох облегчения- возле подъезда нет толп зевак и машины скорой. Значит, все нормально… Значит я себя накрутил зазря…

Я не помню, как прорываюсь внутрь, наплевав на увещевания консьержа. Не помню, как оказываюсь у ее двери. Звоню. Снова и снова. Тишина. Может она не дома, может ушла? Набираю на телефон. Чертыхаюсь, потому что она ведь меня заблочила…

Волнение подступает к горлу острым комком. Я сглатываю его.

Звоню соседям- все молчат, словно бы их нет.

Спускаюсь вниз. Смотрю на окна. На кухне свет. Значит, дома… Так почему молчит? Сука, почему молчит?!

Снова подхожу к консьержу, сую ему пятитысячную купюру.

-Слышь, дядь? Девушка из двадцатой квартиры куда-то выходила?

Тот тут же собирается. Судорожно начинает думать…

-Вроде нет… А что такое?

-Пропала… Не отвечает… Я жених её. Мне к ней нужно.

-А может ей не нужно, чтобы ты к ней…- умничает дед.

-Дед, а дед? Ты ж тоже любил, да? Дело молодое! Подсоби, а? Я ж все равно попаду к ней. Зато лучше ты у меня будешь в соратниках… Не забуду во век…

Мужик сечет. Дает мне лом, которым я без труда выворачиваю петли двери. И плевать, что это привлекает внимание людей.

Рядом появляется соседка.

-Вы кто?

-Я? Не видите что ли? Конь в пальто,- выплевываю мрачно, не желая обращать внимание на старуху.