Брат, вспомни все!

Этого вполне хватило для того, чтобы вывести и этого из игры.

Парень схватился за разбитые яйца, рухнул на колени, скрючился на полу.

— Козлы дырявые, на кого наезжаете! — заревел Шалман. — Вафлежуи позорные!

Он подошел к педику, который занимал самое престижное место у окна. Гаркнул на него. Тот понимающе кивнул и куда-то испарился. Маленький, щупленький — заморыш, короче. И этому говнюку самое лучшее место. Непорядок. Но ничего, теперь в этой «хате» все будет по понятиям.

Не Шалман среди «дырявых». А «дырявые» под ним. Он пахан, а все остальные педики — так уж вышло. Никто не осудит его…

Он лег на шконку, потянулся. И тут перед ним возник еще один доходяга. Кожа да кости, смотреть тошно.

— Чего тебе, торчок? На клык?.. Вали отсюда, я по пятницам на отсос не даю!..

— Освободите, пожалуйста, это место, — вежливо попросил доходяга.

И даже отвесил ему почтительный полупоклон.

— Чего! — возмущенно протянул Шалман.

— Это не ваше место. Это место Анатоля…

— Какого еще, бля, Анатоля. А ну вали отсюда, недоносок!..

— Это место Анатоля, — продолжал упорствовать доходяга.

Шалман поднялся с места. Но вовсе не для того, чтобы его освободить. Просто недомерок вывел его из терпения. Так что пусть пеняет на себя.

Он резко выбросил вперед тяжелый кулак. Если бы он достал доходягу, тот бы, пожалуй, всю жизнь проклинал собственную наглость. Но в том-то и дело, что кулак не достиг цели.

Недоносок вдруг исчез. И в тот же миг вынырнул из-под руки Шалмана Тот и понять ничего не смог, как недомерок ткнул его пальцем куда-то под ребро.

Не сильный удар. Так, легкий тычок. Но Шалмана будто парализовало. Тело налилось свинцовой тяжестью, ноги онемели. Паренек просто толкнул его рукой, и он свалился на шконку. Шалман не в силах был даже пошевелиться.

— Это не твое место, — откуда-то издалека до него донесся нудный голос. — Это место Анатоля…

Шалман бы кивнул в ответ. Но шея закостенела. Можно было сказать «да». Но язык не повиновался ему.

Никогда еще он не был в таком идиотском положении. Вроде бы в сознании, а тело непослушное. С ним сейчас можно было делать все что угодно. Он совершенно беспомощен. Каким-то особенным ударом владеет этот каратюга…

Паренек махнул рукой. Появились педики, они схватили Шалмана и легко, как пушинку, перебросили его грузное тело на шконку возле параши."

"— Может, подарим ему свою любовь? — спросил кто-то.

Шалман едва не лишился чувств от страха.

— Можно, — кивнул каратюга.

Сильные руки перевернули Шалмана на живот. Кто-то стащил с него штаны. Осталось только лечь на него. Шалман с ужасом ожидал этого рокового для себя момента.

— Хотя нет, — покачал головой каратюга. — Может, он не хочет нашей любви… Пусть пока так полежит…

С голой задницей, раком Шалман пролежал всю ночь.