Реквием в Брансвик-гарденс

И получала на экзаменах более высокие оценки, чем он.

– Это ничего не значит, потому что самое большее, на что ты могла рассчитывать, – это стать женой священнослужителя, если бы сумела найти такого, который согласился бы взять тебя в жены. Однако там образование тебе вообще не потребуется. – Миссис Уикхэм пренебрежительно взмахнула рукой. – Хватит одного только такта, милой улыбки и способности с деланым интересом на лице выслушать всякого, каким бы тупым и скучным он ни был… ну, и никому не передавать того, что тебе говорили. A ты не способна на такое даже в том случае, если от этого будет зависеть сама твоя жизнь! – Трифена жгла сестру взглядом. – Никакому священнику не нужна жена, способная сочинять для него проповеди. Преподавать теологию ты не вправе – считается, что ты не способна иметь о ней представление. Если бы ты была наделена внутренней отвагой, то сражалась бы за предоставление женщинам равных прав без всяких условий, а не выдвигала бы против Мэлори абсолютно смехотворные обвинения. – Она посмотрела в сторону гаснувшего заката. – Юнити никогда не унизилась бы до того, чтобы кого-то шантажировать. Твои слова просто доказывают, как мало ты ее знала!

– Они доказывают только то, как мало знал ее кое-кто из нас, – уколола сестру Кларисса. – Кто-то был отцом ее ребенка. И раз ты была так с ней близка, то, надеюсь, скажешь, кто именно?

Лицо Трифены напряглось, и на нем проступили жесткие линии. Если бы света еще хватало, чтобы различать оттенки, можно было бы заметить, как она покраснела:

– Мы с ней не обсуждали предметы подобного рода! Нас интересовали темы более высокого порядка. Не думаю, что ты способна понять это.

Кларисса расхохоталась – с чуть истерической ноткой.

– Ты хочешь сказать, что она не поставила тебя в известность о том, что забавы ради соблазнила Мэлори, a потом шантажировала его? – насмешливо спросила она. – Меня это не удивляет! Хотя и не отвечает тому героическому облику, который остался в твоей памяти, так ведь? Это не тот материал, из которого штампуются великомученицы. Давай-ка понизим градус претензий – а то выходит даже малость нечистоплотно! Если хорошенько подумать…

– Ты отвратительна! – прошипела сквозь зубы Трифена. – Готова обвинить кого угодно, кроме твоего драгоценного папочки. Ты всегда ходила у него в любимицах и ненавидишь Мэлори потому, что считаешь его предателем, потому что он изменил вере отца и перешел в Римскую церковь. – Она коротко усмехнулась. – Так сказать, швырнул отцу в лицо всю его любовь. Доказав тем самым, как слаба его собственная вера, раз уж он не способен даже убедить собственного сына, не говоря уже о своей пастве, о его прихожанах.