Бракованный

Становилось понятно, что ему нелегко говорить об этом.

- Возможно, похитили где-то на дороге, как делали это раньше с другими девушками. Тебя бросили к нам в клетку, как очередной трофей, за который выжившие и самые сильные звери должны были бороться.

Тошнота тут же поднялась по горлу и на секунду мир перед глазами потемнел.

В какой-то момент Лие даже показалось, что она ощутила этот затхлый спертый запах клетки и холод под босыми ногами.

Откуда она знала, что там было холодно?

Сложно было сказать, было ли это лишь ее фантазией или обрывками страшных воспоминаний, которые были где-то так глубоко, что страшно было нырнуть в эту мутную черную воду и увидеть больше.

- …и вы боролись?

Девушка не узнала собственный хриплый голос.

- Да. Я не позволил никому коснуться тебя, душа. Потому что ты должна была стать моей.

Лия слабо улыбнулась побледневшими губами.

Как же это было похоже на зверя. Он добивался своего любой ценой, но сейчас она точно не хотела знать кровавых подробностей того, как это происходило в тот день в клетке.

- И ты стала моей. Не сразу. Немного позже. Но по своей воле.

Зверь замолчал и чуть прикрыл глаза, потому что в го сердце до сих пор звучал ее шёпот. Тихий, испуганный голос и теплое дыхание на своей щеке, когда Лия прошептала: «Пожалуйста, не отдавай меня им…я хочу быть твоей»

Это было ее осознанное решение.

Её выбор, который девушка сделала."

"Да, зверь понимал, что будь ситуации иной, едва ли она бы выбрала его - огромного, неотесанного, хищного, резкого. А еще он точно знал, что если бы встретил свою душу где-то в другом месте и при других условиях - он бы все равно не отдал ее никому.

О бы не позволил никому коснуться ее в лаборатории или вне её стен.

Даже одни эти воспоминания до сих пор вызывали в нем дрожь.

И возбуждали так, что в груди раздалось глухое рычание.

Лия кинула быстрый встревоженный взгляд на своего зверя, потому что не понимала, что с ним происходит, а он не пытался прогнать мыслей о том дне, когда она стала его.

Под взглядами других зверей и лабораторных крыс, которые наблюдали за каждым их шагом и движением.

Под прицелами видеокамер.

Под гнетом вожделения тех, кто хотел Лию себе.

Черт, он правда не хотел причинять ей боль тогда!

Он понимал, что Лия чиста и невинна, а потому ей было особенно страшно и тяжело пережить это всё. Но хищного и звериного в нём стало слишком много, а человеческого почти не осталось.

Хотя Лия держалась молодцом.

Не кричала и не вырвалась. Только сжалась от боли и ждала, когда это всё закончится.

Его смелая отважная и хрупкая девочка.