Бракованная

А когда дохожу до момента похищения, она уже всё понимает, и мне не приходится рассказывать детали того, что случилось на полигоне, они ей ни к чему.

— В тебя стреляли! — охает она.

Замечаю, как на ее глазах появляются первые слёзы.

— Лев! Лёва, мой хороший! — стонет Эва хрипло.

Касается пальцами моей груди, потом прижимается к шраму губами.

— Тебя же могли убить… Я не знала, прости! Я думала, ты просто уехал... Лев! Как же так…

В ее голосе столько чувств, а в глазах столько эмоций, что в первые секунды я даже не знаю, как реагировать.

— Мой милый, дорогой… — бубнит она сквозь всхлипы и вдруг начинает рыдать в голос.

Прижимаю ее к себе в полнейшей прострации. Не знаю, что делать с ревущей женщиной.

— Снегирёк, родная, ты чего? Всё ж хорошо, я живой!

Она бросается мне на шею, впивается губами в губы, льнет всем телом. Кожа горит в тех местах, куда она прикасается, кровь бурлит… Очень скоро уже не смогу себя сдерживать, так мне хочется показать Эве, как я по ней соскучился.

— В душ вместе пойдем! — тут же решаю.

Подхватываю Эву на руки и уношу в ванную.

Раздеваю ее, долго успокаиваю, ласкаю так, как ей нравится. Там же у нас случается самое нежное занятие любовью за всё время наших отношений.

Той же ночью:

Лев

— Отец, ты охренел! — рычу в трубку.

Стараюсь делать это тихо, ведь в соседней комнате спит Эва. Не хочу, чтобы слышала, не стану лишний раз тревожить. Она и без того этим вечером слишком много узнала, перенервничала.

— Ты как с отцом разговариваешь?! — тут же приходит в бешенство он.

— Какого лешего ты не сказал Эве о ранении? — продолжаю рычать. — Я как последний осел ждал ее в больнице…

— Да как ты не поймешь, дурень! — продолжает он свою пластинку. — Она — твоя раковая опухоль!

— Я люблю ее, она моя жена! Плевать, что развелись… жена! Если ты против нее, значит, ты против меня.

— Ты думаешь, я твою мать не любил? Ты думаешь, я не хотел сохранить брак? Да я больше всех на свете ее любил, с ума сходил, обожал! И чем всё закончилось?! Чем раньше ты поймёшь, что эта любовь принесет тебе только горе, тем лучше. Меньше пострадаешь… Забирай ребенка и оставляй ее там, она уже один раз тебя предала, предаст еще. Они все предают… Разберись с ней и возвращайся домой, работа ждет.

— Я увольняюсь! — шиплю в ответ.

— Что?! — отец орет так, что мне невольно приходится убрать телефон от уха. — Ты обалдел? Думаешь, проживешь без отцовских денег? Своих-то нет! Всё вложил в непутевый проект…

— Это с чего он непутевый?! — рявкаю на миг, забывая, что нужно соблюдать тишину. — Там всё как по маслу… Я как раб на галерах впахивал…

— А я другое знаю! Убыточен! — злорадствует отец. — Как генеральный директор я имею полное право его прикрыть.