Браконьер 1

Его тело обмякло, превратившись в безвольный кусок мяса, а я всё бил и бил, пока он окончательно не перестал походить на человека."

"Привалившись спиной к стене, я сидел и смотрел в одну точку, совершенно не понимая, что делать дальше. Я даже не мог вспомнить, когда закончил избивать Заварзина. Странно, но угрызений совести по поводу его смерти я почему-то не испытывал.

Руки саднили и боль была единственным, что заставляло чувствовать себя живым. Потому что внутри меня всё было мертво. Я потерял единственного родного человека и просто не понимал, зачем теперь жить дальше?

Из этого состояния меня вывел чей-то кашель. Я даже не сразу понял, что именно слышу. Звук доносился от лестницы, а труп хозяина дома как-то неестественно двигался, будто собирался откатиться в сторону.

— Ща я тебе, гнида, оживу! — прошипел я, натягивая на изорванные, но ещё не успевшие опухнуть пальцы серебряный кастет.

Глава 10

Плюшки

Меня снова накрыло, хоть и не так, как это было с Заварзиным. Я справедливо полагал, что этот ублюдок точно так же виновен в смерти брата, а потому направился к нему с полной решимостью размозжить ему башку. Бить его на ступенях мне показалось неудобно, и, схватив тело за ногу, я рывком сдёрнул его вниз.

Вот только руку для удара так и не занёс.

Из-под трупа, на меня испуганными глазами смотрел Колян. Впрочем, и я ему не уступал, точно так же вонзив в него взгляд, только удивлённый.

Когда первичный шок прошёл, я уставился на то место, где должна была зиять кровавая рана. И судя по дыре на олимпийке, в неё с лёгкостью прошёл бы кулак. Однако её там не обнаружилось. И да, рассмотреть это удалось с трудом, так как вся грудь Коляна была залита кровью.

Нет, я обрадовался чуду, но очень хотел понять его природу. С такими дырами в теле не живут. Даже если картечь не задела сердце, она превратила в фарш знатный кусок лёгкого. И находись здесь настоящая реанимационная бригада, им вряд ли удалось бы спасти ему жизнь. Шансы, конечно, имелись, но околонулевые. А он лежит и смотрит на меня как ни в чём не бывало. Будто это не из его рта летела кровавая пена. Как?

Я шагнул ему навстречу, и он тут же подорвался: рванул вверх по лестнице и замер у двери.

— Не подходи! — закричал Колян. — Не трогай меня!

— Ты… Ты как вообще? — промямлил я какую-то чушь.

— Не знаю, — тем не менее ответил брат, до которого тоже начало доходить, что вот так скакать он сейчас не должен. — Я теперь такой же, как они?

— Не думаю, — пожал плечами я. — На тебя свет падает.

Брат покосился через плечо на луч солнца, который проникал сквозь неплотно прикрытую дверь, и немного расслабился. Он уселся на ступени и закрыл ладонями лицо.

— Я не понимаю, — донёсся его приглушенный голос. — Как такое возможно?

— Может, их кровь? — предположил я.