Браки совершаются на небесах

— Мы сейчас как раз идем к Кристине, а потом к лечащему врачу. После я вам сообщу.

— Хорошо. Спасибо.

Тура записала телефон, потом все четверо Кузьменко дружно встали. И, кивнув на прощание, ушли. А Марк смотрел вслед, на то, как крупная смуглая мужская рука придерживает тонкую женскую спину в черном джемпере.

* * *Марк сидел на скамейке в сквере на территории ожогового центра. Сидел и пытался осознать все, что узнал сегодня. Перед этим он позвонил матери, сообщил новости о Кристине и узнал, как Вероника. Дочь еще спала. Значит, у него есть время посидеть и подумать.

Здесь, на скамейке, в одиночестве.

Кристина жива. Это до сих пор затмевало все другие мысли. Слишком силен был тот, первый ужас, когда Марк подумал, что Кристина погибла в пожаре.

Слава богу, нет. Она жива, здесь, недалеко, сейчас, наверное, общается со своей семьей.

Марк вспомнил слова матери Кристины. Про ожоги. А потом другие слова — Анны Борисовны. Про красивое лицо. Марк пока не мог эти слова как-то переложить на Кристину, хотя и пытался.

У нее сильные ожоги — руки, ноги, лицо. Эти ожоги Кристина получила, когда спасала его дочь. И за каждый ее ожог Марк готов заплатить. Чем надо, не только деньгами.

И, кстати, о деньгах. Ведь и в самом деле шрамы от ожогов на лице и теле одной из самих красивых мировых топ-моделей могут поставить жирный крест на карьере Кристины. Как она дальше будет жить?!

Марк так спокойно и уверенно сказал Туре о пластической хирургии. Марк вообще теперь, задним числом, поражался, как он спокойно держался с семьей Кристины. Зато теперь расползался, как кисель. Когда думал обо всем этом — о пожаре, о жаре, не дающем дышать, об огне, касающемся беззащитной кожи.

Ожоги. Ожоги — это боль. Ожоги — это шрамы.

Как дорого ты заплатила, Кристина, за знакомство со мной. За знакомство, которое мне было гораздо нужнее, чем тебе. Я столько боли и горя принес в твою жизнь.

Но если бы не ты, не твой бойцовский характер, не твоя стойкость, не твоя смелость — и я теперь знаю, от кого у тебя все это — сегодня я бы умер. А так — я жив. И ты жива. И мы что-нибудь обязательно придумаем.

Сообщение от Туры пришло, когда Марк уже подходил к дому — к своему. Ему надо переодеться из лётной формы, взять теплые вещи для Вероники — что-то было дома, хотя основная часть вещей дочери сгорела.

Тура: Посещение возможно ежедневно, с одиннадцати до часу дня. Я оставила распоряжение о том, чтобы вас пустили. Сообщите, когда вы пойдёте к Кристине, чтобы мы с вами не пересеклись и не создавали толчею у ее палаты. Но не в ближайшие дни. Дня через три.

Марк прикинул свое расписание.

Марк: Тогда, если вы не возражаете, мы с Вероникой приедем через четыре дня. Я как раз вернусь из рейса.

Тура: Хорошо.

Марк открыл дверь подъезда и поймал себя на том, что улыбается.