Законный брак

Почему всякий раз, когда Кэролайн горит в моих объятиях, она упорно не желает признавать, что нам хорошо вместе? Почему называет меня именем мужа? Почему именно он, ее беспутный супруг, постоянно встает между нами? Откуда этот блок, преодолеть который я не в силах?

Такое ощущение, будто Кэри цепляется за свои былые чувства, чтобы не принимать новых. Неужели она до сих пор его любит? Или это особенности ее магии? Кажется, в одной из книг об алайетах мне уже попадался похожий случай. Не помню точно, что там было, но вот эта привязанность к давно умершему… Надо попробовать поискать ответ в записях Ларье. Может, удастся хоть раз… (зачеркнуто).

10 сентября, ночь.

Все еще хуже, чем я думал. Проклятая магия Избранных… «Право первого взгляда, сила первой любви, вечное сияние чувств»… К дьяволу! Если верить Ларье, Кэри всегда будет любить только своего первого мужа, свою первую любовь. Она, видите ли, отдала ему сердце и чувства, и уже ни на кого другого не посмотрит так, как на своего обожаемого Роберта! Черт!

Получается, что он все время стоит между нами? Третьим? Или первым? Проклятье! Выходит, что бы ни случилось, Кэри запомнит не меня, а Дерта? Какая ирония и месть судьбы! После всех побед, которые были мне совершенно не нужны, стать бледной тенью прежнего мужа для той единственной, что действительно волнует сердце?

Пожалуй, впервые я готов согласиться с дедом, что магия Избранных – зло, которое нужно искоренить раз и навсегда, как и те мерзкие ритуалы, которые проводят ее последователи. И ведь у Кэролайн нет полноценной магии алайетов, только жалкие крохи, но даже они подействовали.

Ночь. Черная, как преисподняя, и такая же тоскливая. Интересно, что делает Кэри? Ждет меня или, наоборот, опасается, что приду?

Раздельные спальни… Черт подери, и почему я так легко согласился? Боялся, что не удержу щиты? Не мог вынести холод в ее голосе? Или опасался, что не сумею сыграть навязанную судьбой роль до конца? Так ведь уже сыграл. Мои предки могут быть спокойны. Даже сам того не желая, я сделал все, чтобы выполнить клятву рода. Пусть и не довел ее до конца, но тут уж не им меня судить.

Кэри, Кэри… Никогда не думал, что с женщиной может быть так сложно. «Вам сказать правду? Нет, мне не понравилось, милорд»… Можно подумать, мне понравилось. Прикасаться к роскошному телу, видеть томный блеск глаз, ощущать горячее, плавящее мозг желание и пытаться изображать бесчувственного чурбана… Всего лишь пытаться, потому что, как оказалось, быть с Кэри и ничего не чувствовать – просто невозможно.

Да, я надеялся, что, если буду вести себя как последний мерзавец, будет проще. Ей, мне, нам обоим. Но нет. Все только усложнилось.