Брак по расчету

— Теярский псих! Псих!

Даже слыша его слова, девушка не сразу поняла, что происходит. И после ухода адмирала, еще несколько минут так и лежала с диким ощущением потери, все еще не открывая глаз. И когда по щекам потекли слезы, Райве лежала, словно находясь в каком-то оцепенении. Потом медленно села, вытерла глаза, и вот после этого разозлилась. На адмирала, на себя, и снова на Вейнера.

— Псих… — слезы снова потекли по щекам. – Ненормальныыыыый…

«Так значит только блондинки… — спустя час, наполненный приготовлениями ко сну и проклятиями в адрес адмирала, подумала девушка, — одни только блондинки…».

В гареме фасиха Фенияра из уст в уста передавались разные легенды, и одна из них была как раз о государственном муже, который оставил всех своих жен ради блондинки с прекрасными голубыми глазами.

Женщины рассказывали это, едва скрывая извечный женский страх лишиться любви и быть отвергнутой.

«А мне все равно, — пришла она к выводу, накрываясь покрывалом, — он мне не нужен и вообще мне никакой мужчина не нужен!.. Я тебе устрою блондинку!».

***Ночь прошла в метаниях, мотив которых был даже самой Райве неизвестен. А утром, бледная не выспавшаяся и зареванная девушка, переворачивая очередную партию блинчиков, старалась не обращать внимания на сочувствующие взгляды. Да и вообще не смотрела ни на кого, не слышала ничего, и механически выполняя действия, не заметила входящего в пищевой блок Айрона.

— Доброе утро, дорогая, — сильные ладони скользнули на ее талию, — и как спалось?

Где-то внутри стало вдруг очень тепло, улыбка, впервые за все утро коснулась значительно припухших губ, но гнев никуда не делся. Как и желание треснуть адмирала чем-нибудь… да хоть блинчиком!

— Замечательно мне спалось, — прошипела Райве, подхватывая лопаткой мучное изделие, — только теперь… руки дрожат!

— Да? – адмирал был несколько удивлен ответом. — И сильно?

— Очень!

Блинчик взвился в воздух, целенаправленно летя в наглую морду самодовольного Вейнера. Айрон стремительно отступил, не утруждаясь при этом отпустить жену и когда блин с тихим «Шмяк» свалился на пол, адмирал все еще удерживал Райве, практически на весу.

— Потрясающе, — изрек Вейнер, глядя на распластавшийся по полу завтрак, — и как это понимать?

Райве, в отличие от Айрона смотрела не на блин. Она-то как раз видела все те взгляды, которыми их одаривали застывшие в изумлении повара. И только Гелер взирал исключительно на плиту, где подгорала партия из оставшихся девяти блинов. Вспомнив о своих прямых обязанностях, Райве попыталась вырваться из захвата, но адмирал с детства имел проблемы с отпусканием своего. Вот и сейчас, едва девушка начала вырываться, рефлекторно сжал сильнее, одновременно размышляя, что же сделал не так.