Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Прогнувшись как можно сильнее, он потерся о него и в самой ужасной позе покорности вытянул руки и сцепил их за собственной спиной, падая лицом в пол.

Отвратительная картина громом вышибла все мысли, заставляя их сконцентрироваться в районе желудка тянущим спазмом тошноты.

— Кристиан! Поднимайся! — хватаясь тонкими ладошками за стальное мужское тело, я, естественно, не смогла сдвинуть его и на миллиметр, бессмысленно надрываясь. — Крис! Ты же обещал, что не встанешь передо мной на колени!

— Лучше так, чем потом умолять о прощении, — хрипло зашептал он. — Если отвращение — единственный способ выбить из тебя мысли о недоступной мне близости, я готов ползать за тобой на коленях хоть до старости.

Упав рядом с ним, я тихо всхлипнула, не зная, как оторвать красивое мужское лицо от грязного пола, к которому оно не должно было прикасаться. Но Эвердин упрямо вжимал лоб в каменный пол и совсем не помогал себя отлепить.

— Пожалуйста, перестань, — проскулила я, натурально устав цепляться за него пальцами в попытках оторвать от земли.

С тяжелым стоном Эвердин сдался, вытягивая назад длинные ноги и роняя руки вдоль тела двумя ослабевшими плетями. Подхватив не сопротивляющуюся голову пальцами, я затащила его на свое колено, бережно стирая с лица грязь и пыль.

Кристиан не моргал. Лежал с закрытыми глазами, позволял мне прикасаться к своей коже, но молчал, шумно дыша.

— Я больше не буду, обещаю, — шептала я, проглатывая бегущие по щекам слезы. — Не буду.

— Будешь, — тихо и глухо спорил он. — Будешь, и не раз. А я буду видеть это, слышать то, что в твоей голове, и знать, как омерзительны тебе мои прикосновения. Твоя душа ранена, моя маленькая нанеки, и мне кажется, я переоценил свои силы, решив, что смогу залечить твое сердце. Но тебе все еще больно, страшно принимать мою заботу, которую я только для тебя и храню. Какой во всем этом смысл?

Уже без стеснения всхлипывая, я гладила его гладковыбритые щеки, стирая с них упавшие с моих ресниц слезинки.

— Не говори так, это неправда, и ты это знаешь, — торопливо, запинаясь и проглатывая звуки, затараторила я. — Я позволила Туману к себе прикоснуться, сегодня сама обняла его за пояс! А он был без рубашки! Ты уже поцеловал меня! В губы, Кристиан! Этого не может быть мало! А сейчас я трогаю твое лицо, касаюсь его сама, а ты лежишь у меня на коленях, зарывшись носом в юбку… Я слышу, как ты ее нюхаешь! И это самое большее, что у меня было, слышишь, Эвердин?! Не смей сдаваться!

По тяжелому телу прокатился спазм, который напугал меня до икоты. Он все нарастал и нарастал, пока я не поняла, что Эвердин ржет! Он действительно смеялся, утыкаясь носом в полы моей юбки, рывком поднялся и бахнул ладонями о стол, вынуждая вжаться спиной в деревянную опору.