Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Возраст для вступления в брак подходящий, — так же проигнорировав мое возмущение, ответил гость.

— Иянна слишком… своевольна. Боюсь, ей недостает воспитания, чтобы стать для вас примерной женой.

— Это мелочи. Мы поможем девушке освоиться и воспитаем из нее пример для подражания.

— Кто «мы»?! — воскликнула я, но меня опять злостно проигнорировали.

— Тогда, я думаю, если вы уверены, нужно переписать несколько пунктов нашего соглашения, и мы можем сейчас же это обсудить.

Лицо маменьки посерело при одной мысли, что я покину дом с этим мужчиной. Не могу сказать, что я чувствовала себя спокойнее, но все происходящее просто не укладывалось в голове!

Отец так просто дал свое согласие, что по спине холодком пробежался страх. С каких пор он так откровенно торгует дочерями, что в одно мгновение готов поменять одну на другую, даже глазом не моргнув?

— Вивьен, выйди. Иянна, тебя это тоже касается, — сверкнув глазами, полными алчного блеска, папа повелительно махнул рукой, указывая нам с матушкой на выход. И если женщина поднялась и послушно направилась прочь, то у меня ноги будто примерзли к полу и отказывались идти.

— Милая, оставим мужчин одних, — поджимая губы, мама остановилась, ожидая, когда я исполню приказ, но я только отрицательно мотнула головой.

— Иянна, — повысив голос, папенька дернул своими пушистыми усами, словно взбешенный таракан, и принялся сверлить меня грозным взглядом.

— Нет. Если уж ты решил меня продать, то, будь добр, расскажи хотя бы, на каких условиях.

От моей наглости мама могла лишь беззвучно открывать рот, негромко стуча зубами при каждом его захлопывании. Отец побелел и покрылся красными пятнами злости, став похожим на пятнистую лягушку, у которой не заладился день.

Мой же взгляд скользнул по высокой фигуре в непраздничной, темной одежде, не подходящей для помолвки даже фасоном. Словно ощутив это, мужчина мягко повел плечами.

Родительский вопль был оглушающим, и у меня даже дернулся глаз, но поза не изменилась, а выражение безмолвной обиды не сошло с лица.

Это меня здесь продают как овцу на базаре, а не его. Так что кого и должна одолевать злость, так это меня. А я, как всем было известно, чувств своих скрывать не умела, страдая поразительной прямолинейностью, от которой частенько страдала семейная репутация.

— Девушка может остаться. Если ей будет угодно, — холодно отозвался незваный гость, и родитель, секунду назад готовый запустить в меня статуэткой со своего стола, тут же оттаял.

— В таком случае начнем. Вивьен — вон.

Проводив маму растерянным взглядом, я осталась сидеть на своем стуле, к которому уже успела прикипеть нежными чувствами.

Казалось, что пока я не встану с него, мир будет в более-менее стабильном положении и ничего кардинального не произойдет.