Невольный брак

Для детей родители всегда самые лучшие, даже если это не так.

— Я убийца, Айрис. Самый что ни на есть убийца.

— Вы были главным дознавателем, очищали улицы империи от негодяев, подобных Росману…

— Ищешь мне оправдание… — бывший советник горько усмехнулся. — А если его нет, Айрис? Если я лишил человека жизни ради развлечения? На спор? Потом еще и как последний трус избежал наказания. Знаешь, что в нашей империи полагается за предумышленное убийство?

— Смертная казнь? — неуверенно произнесла, ощутив себя на миг воспитанницей пансиона, сдающей зачет.

— Да. Вот тогда-то я и обманул впервые эту черную лиру.

Я смотрела на Аарона и не желала верить в услышанное. Все тело обдало жаром. Казалось, супруг разыгрывал меня. Пусть мы и познакомились относительно недавно, его образ не вязался с убийцей. С кем угодно, но только не с ним."

"— Думаешь, я лгу? — спросил Аарон, заметив сомнение в моих глазах. Немного помедлив, я кивнула. — Мне и самому хотелось бы, чтобы того дня не существовало в моей жизни, чтобы все оказалось лишь дурным сном, но он не забывается. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, переживая двадцать пятый день рождения снова и снова, — нижняя губа бывшего советника предательски задрожала.

— Что тогда произошло? — подтолкнула мужчину продолжить, когда в комнате вновь повисла тишина.

— С самого детства я рос в атмосфере вседозволенности. Отец с малых лет внушал, что у кого есть деньги, у того и власть, а у кого — власть, на стороне тех и закон. И единственным моим желанием с тех пор, как я поступил в военную академию, было самому вершить его. Сразу по окончании учебы мне посчастливилось стать простым дознавателем, а через два года, за неделю до двадцатипятилетия, — главным. Я получил то, чего так неистово хотел: возможность повелевать судьбами людей, заставить их смотреть на меня со страхом и трепетом и наслаждаться этим. Душа, требующая безграничной власти и беспрекословного подчинения, наконец, ликовала. В тот день жизнь забросила меня с друзьями по академии на окраину империи. Был поздний вечер, когда мы освободились от дел, забрели в опустевшую таверну и начали пить. Много пить. Поводов для того хватало: мой день рождения, назначение на новую должность, рождение накануне сына у Коллена. К одиннадцати мы уже еле держались на ногах, пить надоело, тогда-то Ричард и предложил помериться силой. Сперва боролись на руках. Победив всех, я на пьяную голову заявил, что могу одним ударом вырвать у человека из груди сердце. Друзья рассмеялись, сказали, что я хвастун и кишка моя тонка на такое. Меня это задело, и я решил во что бы то ни стало доказать правдивость своих слов. К тому часу в зале из людей, кроме нас и пары работников, уже никого не оказалось, все посетители разошлись по домам.