Божья коровка

— Гм! — произнесла Алексеевна. — Соображаешь. Что ж, я только рада. Призовут тебя только в ноябре, так что еще долго с нами.

Переход на постоянную работу оказался не совсем приятным — денег ежедневно больше не давали. И продуктов — тоже. Николай пожаловался дяде Мише.

— Так все правильно, Борис, — пояснил напарник. — У тебя теперь зарплата есть, и продукты можешь сам купить.

— Почему же раньше их давали?

— Потому что был со стороны, вроде, как шабашник. Думаешь, у Алексеевны всего навалом, чтобы так просто раздавать? Деньги ниоткуда не берутся, и продуктов лишних не привозят.

— Но ведь брали же откуда-то? — удивился Николай.

— Ладно, слушай, — сказал напарник и достал из пачки сигарету. — Ты теперь у нас на постоянке, да и парень не болтливый, так что расскажу. Все продукты к нам везут по накладным, здесь их принимают, пересчитывают, взвешивают. Если недостачи нет, экспедитору дают подписанную накладную, если обнаружили, составляют акт. Проворонишь — сам заплатишь, в руководстве магазина все материально ответственные. Недостача может на заводе случиться — вытащат из ящика бутылку водки из приготовленной к отправке партии, или слямзят палку колбасы. Ладно, все сошлось, продукты разнесли к прилавкам, и вот тут-то интересное и начинается, — дядя Миша улыбнулся. — Взвесить с точностью до грамма колбасу или масло невозможно — есть погрешность у весов. Там одно деление — пять граммов. Государство это понимает, потому есть нормы на развес. Опытный продавец никогда не ошибется в пользу покупателя. Разница — ему. Или вот другое. Покупаешь, скажем, масло. Просишь 200 граммов, а тебе отрезали брусок на 225. Цену сможешь посчитать?

— Ну… — Лосев почесал в затылке.

— А зачем так сложно? Взять и просто недовесить.

Напарник выбросил окурок.

— Но это — мелочь, — продолжил, потянувшись, — на поддержку продавцам. У них зарплата 70 рублей, на масло и колбаску не хватает, ну, а кушать хочется. Большие деньги получают на другом. Продукты — это не железо. У того вес не изменяется, здесь — иначе. И колбаса, и сыр, и мясо высыхают при хранении в холодильной камере. Мука и крупы теряют в весе при переносе их в мешках. Опять же государство понимает. Есть нормы на усушку и утруску. На то, что поставляется в бутылках, — процент по стеклобою. И если их не допустить… Ты понял, Боря?

— А как же кассы? — не поверил Лосев. — Оплата через них. За выручкой инкассаторы приезжают.

— Ты столик возле магазина видел? Там всякой мелочью торгуют: чай, сигареты, шоколадки. Трудящимся удобно, — хмыкнул дядя Миша. — Шел мимо и купил, чтоб в магазин не заходить. А кассы нет. Продали, сколько нужно, выручку директору отдали. Иначе не было бы у Алексеевны чем тебе платить. Да ладно б только ты.