Божья коровка

Это был «Энлоу», английское дерьмо, которое стреляет через раз. Гулямов, лучший ротный птурщик, отшвырнув «Энлоу», заскочил в траншею. Песец, других в запасе не имеется.

— Пион, Пион! — Лосев крикнул в рацию. — Огонь — на нас! Передаю координаты…

Он все кричал, а танк неумолимо пер на них. Следом, прячась за кормой, рысили шустрые укропы. На фланге застрочил ПК, отсекая их от «Леопарда». Танк дернул башней и выстрелил из пушки. Пулемет умолк. Танк покатил к траншее, опуская дуло пушки. «Не успеют их накрыть», — понял Лосев. Зрачок ствола уставился ему в лицо. «Песец!» — подумал Николай. Разум требовал отбежать по ходу сообщения или хотя б присесть на дно траншеи, но тело вдруг оцепенело — и он с ужасом понял, что не в состоянии пошевелиться. Из дула танка вырвались огонь и дым, Лосев увидал стремящийся к нему снаряд, но тот вдруг почему-то замедлился и шлепнулся на бруствер, не взорвавшись. А после зазвенел — пронзительно и противно.

Весь в поту Николай вскочил с дивана и ошалело огляделся. Он в комнате, вокруг темно, но можно разглядеть очертания предметов. Сон, всего лишь сон… Но, блин, до чего ж реальный!

Звонок внезапно повторился — звонили в дверь. Николай, как был — трусах и майке, побежал в прихожую, где, щелкнув включателем, зажег свет и отпер дверь. За нею оказался дядя Вася. В руке он держал объемный узел.

Не говоря ни слова, Николай забрал тяжелый узел. В нем что-то звякнуло.

— Подстилку возверни, — заторопился дядя. — Яна мая.

Николай отнес узел на кухню. Там, водрузив его на стол, стал доставать кастрюли и тарелки, выкладывая их рядком. Нашлись здесь чашки с блюдцами и чайник для заварки — похоже, что комплект. Еще ножи и вилки и другая утварь. Но более всего удивили Лосева рубашки с кепкой, лежавшие на дне узла.

— Твои, — промолвил дядя. — Я их не носил, в шкафу лежали.

Лосев достал оказавшийся в узле халат — явно женский. Об этом говорила цветастая расцветка ткани.

— Олькин, — пояснил опекун. — Его тоже не носили.

Он забрал подстилку и, сложив, сунул в карман.

— Я пойду? Мне на смену.

— Постой! — ответил Лосев. — Я видел у тебя такую сумку… Из сетки сплетена.

— Пятьдесят копеек стоит, — промолвил дядя, доставая сумку.

— Из долга вычтешь, — сообщил племянник, забрав авоську. — Свободен.

Но опекун остался у стола.

— Ты, эта… — начал, глядя в пол. — Не говори никому про меня и Лизку. Что грошы у тебя забрали, рэчи… Дознаются в деревне, здоровкаться не будут. А мамка с хаты выгонит… Хоть ты не едь туда.

— А раньше, что не думал? — хмыкнул Николай.

— Дык это Лизка, — завздыхал мужчина. — Жадная она. У ей родня вся такая.

«Что ж ты на ней женился?» — хотел спросить Лосев, но не стал. По-разному бывает. Жениться можно по залету, иль не разобраться в нареченной.