Ботаники не сдаются

— Чья-то сестра определенно, но не Ванина. Кстати, «это» вполне совершеннолетняя.

— А по виду не скажешь, — отвечает девушка. — Больше пятнадцати не дашь.

Что ж, укол достиг цели, и подбородок упрямо поднимается. Ничего, не первый раз, переживу. Однако показать, что меня задели ее слова — много чести, и я натянуто улыбаюсь.

— А это семейная особенность — выглядеть молодо, спасибо маме. Моей вот, например, больше тридцати никто не даст. А вам сколько? Двадцать восемь? — я с интересом смотрю на девушку. — Вы хорошо сохранились.

Кто-то из парней кашляет и давится минералкой, а я обращаюсь к Воробышку, отворачиваясь от компании.

— Ладно, Ваня, я лучше к реке пойду, — взмахиваю рукой в сторону. — Пр-рогуляюсь! Что-то здесь запахло нафталином.

Я уже отошла от костра на несколько шагов и все же слышу, как Ванька спокойно, но холодно отвечает девушке, сминая подошвами кроссовок сухие ветки, устремившись за мной.

— Лучше иди к Димычу, Лара. Думаю, ты уже узнала все, что хотела…

Нет, это не река — так речушка. Рукав, отошедший от основного русла — мелкий и каменистый. Через пять минут я стою у воды, а Воробышек обнимает меня сзади, обвив руками за плечи, уткнувшись подбородком в мою макушку.

— Ну, не злись, Очкастик! Если кому-то сложно принять мой выбор — это его проблемы, не наши. Не переживай так больше, я этого не хочу. Просто будь собой. Ты мне нравишься любой, даже обиженной и хмурой.

Ему, может быть, и нравлюсь. Но что делать с другими?

— Будет сложно привыкнуть к тому, что у тебя были девушки в прошлом. Мне кажется, Вань, я не смогу каждой противостоять.

Ванька целует макушку и это ужасно приятно.

— Мне, конечно, льстит, Катя, что ты записала меня в Донжуаны, но это не так. Три года назад я болел одним американским шоу, и мы с Ларисой пробовали танцевать в паре. Вот и все.

— И?

— У нас не сложилось. Я просто понял, что мне это неинтересно. Кроме танца, у меня с ней ничего не было.

— Вообще?

— 47 —

— А ты что, ревнуешь? — я пожимаю плечами, и Воробышек обнимает крепче. — Не скажу, что она не хотела, — признается, — но…

— Но? — забрасываю осторожно крючок, однако Ванька, как опытный карась, легко обходит опасную зону.

— Но я знал, что однажды встречу тебя, Очкастик.

Невероятно, вот же хитер-бобёр! Обиды забыты, и настроение снова поднимается за отметку «плюс». Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

— Вань, тебе когда-нибудь говорили, что ты — хитрый лис?

Лицо у Ваньки честное до невозможности. Такое только и бывает у настоящих хитрецов."

"— Нет, — он склоняет голову и находит мои губы. Я успеваю ахнуть и поймать своими его улыбку, прежде чем пропадаю в поцелуе. — Но мне говорили, что я хитрый Птиц!

Шашлык неимоверно сочный и вкусный.