Ботаник

И вдруг я, сам того не ожидая от себя, остановил его:

— Капитан, подожди!

Капитан уставился на меня, будто увидел впервые, только что, и нахмурился, сведя брови:

— Господин, что ты хочешь?

— Двадцать серебряных — за него! — я указал на обнаженного мужчину, привязанного к мачте — Ему все равно умирать, а так ты получишь двадцать серебряков. Соглашайся!

— Зачем? — капитан пожал плечами, хмыкнул — Хмм…вообще-то я не должен отпускать его до того момента, как он умрет.

— Так он умер. И ты опустил его в океан. И на то есть акт, который составишь ты, и твои помощники. Двадцать серебряников. Соглашайся!

— Брат, зачем он тебе? Он же сдохнет! — усмехнулся Первый, вернее уже Глава, который стоял рядом со мной. Я даже не заметил, как он тут оказался, настолько тихо шагал мой брат. Умеет!

— Все мы сдохнем — усмехнулся я, и когда глаза брата расширились со смехом добавил — Но не сейчас! Когда-нибудь! Я попробую на нем мои снадобья, что взял в дорогу. На ком мне еще пробовать? Не на братьях же? Вдруг отравлю!

— Не на братьях, точно! — улыбнулся Глава — Ладно, будь по-твоему. Капитан, двадцать серебряных за эту дохлую скотину.

— Как скажет Глава! — пожал плечами капитан — Только он умер, имейте в виду. Никаких документов на него вам не дам. Хотите бесполезно потратить деньги — это как раз тот случай. Развлекайтесь, господин Глава.

— Отведите раба в мою каюту — приказал я, и под недоуменными взглядами офицеров команды и насмешливым моего брата отправился по направлению к своему временному жилищу. Предстояло как следует поработать…

Скарле очень не понравилось известие, что я стал обладателем самого настоящего каторжника, да еще и с бунтовскими наклонностями. Первое, что она сказала — прирежет его ночью, чтобы он не портил воздух в каюте. После моего строгого запрета, пробормотала что-то на одном из степных наречий, которого я не знал, и взгляд, который старух бросила на меня не был доброжелательным и любящим. И неизвестные мне слова были очень похожи на грязные ругательства. Спрашивать их значение я не стал.

Когда привели пленника, я даже поморщился — прежде чем забить его до смерти у корабельной мачты, мужика сильно помяли — спина в крови, исхлестана до мяса, лицо разбито, на ногах и ягодицах красные полосы «ожогов» в засохшей крови. Избили еще на скамье, и уже потом приговорили к смерти.

Но смотрел мужчина ясно, с вызовом, и в глазах светился разум. Он не спятил за пять лет сидения на скамье гребцов. Возможно, в этом ему помогала сильная вера в богов, в Создателя? Очень даже вероятно. Люди ради Веры и не такое выносили.

Матросы ввели его в каюту и оставили у порога, закрыв за собой дверь. Мужчина осмотрелся по сторонам, вздохнул, и бессильно опустился на пол.