Ботан

Почему-то ситуация оказалось неловкой, что-то сдержало нас от следующего шага, от прикосновений губ. И мы оба разошлись в разные стороны, я в ванную, а Стас к холодильнику.

Мои родители умерли!

Я не успел к ним поехать. Я не успел их обнять, попрощаться. Не сказал им спасибо за всё. Не сказал, что люблю. Я не увижу больше милое лицо мамы. Не услышу больше заразительный смех отца. И его постоянные «Не сдавайся никогда!», «Всегда только вперёд», «Упал-поднялся, отряхнулся и сделай вид, что так надо было». А мама… Как я буду без её вопросов, покушал ли я, не болит ли чего? Без её любви? Почему? Почему всё именно так?!

Я должен взять себя в руки, мне сестрёнку нужно забрать и вырастить из неё достойного человека. Родители не одобрили бы моё нытьё, они учили быть сильным и преодолевать любые трудность. Естественно, к потери близких людей никто не может быть готов, это тяжело и болезненно.

Вышел из душа, вытерся и одел домашние штаны, из приоткрытой двери шёл вкусный запах… Пиццы? Интересно. Зашёл на кухню и увидел, как Стас носится по кухне, что-то ища. Это было весьма забавно, особенно, что он на что-то ругался себе под нос.

— Помочь?

Он резко повернул голову и осмотрел с головы до ног, задержавшись на моей груди.

— Нет, — достал полотенце из шкафа и вытащил противень из духовки. А я пошёл в спальню и одел футболку, что потерялась по дороге в ванную.

— Заказал? — кивнул на аппетитную пиццу на столе.

— Заказал, только привезли холодную, вот пришлось разогреть, — нервно ответил он.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и принялся кушать.

— Хуйня! Прости, — тут же извинился.

— Нормально всё. Я привыкший, — улыбнулся. — Ты правда поедешь со мной?

— Конечно, — уверено посмотрел в мои глаза. — Сколько ты говорил твоей мелкой?

— Полтора года, — надеюсь с ней всё в порядке.

59

Дальше мы ели в тишине, с трудом впихал в себя два куска пиццы под пристальным взглядом Стаса. Надо, говорит и всё! Он сам убрал со стола и стал мыть посуду. Я встал со стула, подошёл к нему и обнял сзади, Он застыл, тело напряглось и, кажется, даже не дышал. Коснулся губами места за ухом, спускаясь ниже к шее. Грудь под моими ладонями начала вздыматься, и он положил тарелку, которую держал в руке, в раковину.

— Артём, — с хрипотцой в голосе он повернул голову в мою сторону. — Не надо, — надо! Мне это необходимо.

— Пожалуйста, — шепнул я, смотря в его глаза.

Он смотрел на меня, и я видел, как он борется со своими желаниями, с самим собой. Потянулся к его губам, и меня тут же стиснули в объятиях, прижали так, что было трудно дышать. Обвил его шею руками и углубил поцелуй, просовывая язык ему в рот. Стас схватил меня за голову и взял инициативу в свои руки. Не отрываясь от моих губ, он медленно толкал меня назад, пока я не упёрся в стол.