Ботан

— Эй-й, я в норме, — возмутился и потянулся вырвать его у меня.

— Я вижу, как ты в норме, — пошёл в кухню и вылил виски в раковину. И его, и моё тоже.

— Зануда! — крикнул он мне в спину.

— Я не хочу тебя откачивать, — протянул стакан с водой.

Выпил, смотря на меня из-под нахмуренных бровей.

— Я согласен, — опустошив бокал, сказал он.

Я взял его двумя пальцами за подбородок и поймал его губы, поцеловал, всасывая его язык, что он так быстро сунул мне в рот.

— Спальня там, — показал я рукой в нужную сторону. — Иди, я сейчас приду.

Он встал с дивана и, покачиваясь, пошёл туда. Я же пошёл в туалет, где у меня лубрикант. Днём было не очень комфортно всадить ему без геля.

Зайдя в спальню с уже готовым к бою стояком и в предвкушении воплотить в жизнь свой план по вытрахиванию Соколова, я конкретно обломался, потому что раздетый до трусов Соколов спит без задних ног, пуская слюни на подушку.

— Зашибись, потрахались.

Будить я его, конечно, не буду, я ж не совсем конченый. Лёг рядом и укрыл нас тонкой простыней. Соколов до такой степени уместно смотрелся в моей спальне, что я смотрел на него и лыбился как придурок.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

‌‌‍36"

"Проснулся и, не открывая глаза, потянулся на кровати, вскочил как ошпаренный, заметив, что я на кровати один. Сон как рукой сняло, встал и почти выбежал из спальни. Если он ушёл, не сказав ни слова, я его свяжу и выебу, пока сознание не потеряет.

Но, видимо, не судьба, а жаль, я уже выстроил эту картинку в голове. Соколов стоит возле холодильника и с жадностью глотает воду из бутылки.

— Сушняк, — усмехнулся я.

Он едва заметно кивнул, не отрываясь от своего занятия, несколько капель воды стекали по подбородку и капали на голую гладкую грудь.

— Больше пить не буду, — с выдохом сказал он и, сев за стол, опустил голову на руки.

— Не будешь, — утвердил я его слова и подошёл к нему.

Как только приблизился, он уткнулся головой в мой голый торс и замычал.

— Мне плохо.

Я тихо засмеялся.

— Ты изверг, — буркнул он.

— Чего это? — Я положил руку на его голову и… гладил.

Я глажу Соколова по голове. Взрыв мозга.

— Я тут умираю, а ты надо мной смеёшься, — обиженно сказал он мне, точнее, моему животу.

— Ты, пиздец, смешной сейчас, — поцеловал его в макушку. — Кофе выпьешь и легче станет, я приготовлю, а ты иди в душ.

Он болезненно замычал, нехотя встал со стула и пошёл в сторону ванной.

Я сдержал желание пойти следом и избавиться от болезненного стояка, ему и так плохо, а я же не изверг.

— А где полотенца лежат? — вернулся Соколов в кухню.

— Я принесу, иди.

Плохая идея. Ходит мне тут, маячит перед глазами своим голым телом и аппетитной задницей.