Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Стоит, теребит в руках скотч и губу кусает. И эта картина мне, чёрт возьми не нравится. Я уже предвкушаю как из её пухлого рта сейчас польётся какая-нибудь очередная чушь на счёт того, что она не хочет въезжать в мою квартиру и чтобы я просто снял ей жильё где-нибудь по-соседству.

– Инна, жить ты будешь со мной, это не обсуждается, – грубо отрезаю, вставая с дивана и делаю шаг ей навстречу.

– Во-первых, не с вами, а у вас, – поправляет, на удивление не отступая назад, как это обычно у неё бывает. – А во-вторых, я не об этом, я… об Оксане хотела поговорить.

– О какой нахрен Оксане? – выгибаю бровь.

– Ну… – снова начинает мяться и кусать губу. – О Севастьяновой Оксане, из айти отдела… вы её вчера уволили за то, что она…

– За то, что она оскорбила мою женщину, – договариваю вместо неё, начиная раздражаться. – Дальше что?

– Я не ваша женщина, Глеб Викторович!

Млять, мне этого Глеба Викторовича из неё хочется просто раз и навсегда выбить!

– Дальше что, Инна? – игнорирую последнюю реплику.

– Я хотела вам сказать… может не стоит так жёстко… Она вчера плакала в туалете… я слышала…

– И тебе её конечно стало жалко, – закатываю глаза.

– Да стало, – хмурится. – Глеб Викторович, ну пожалуйста. Уж я-то не понаслышке знаю, как сейчас тяжело найти работу…

– Она уволена, Инна, это вопрос решённый, – начинаю конкретно закипать. – И если ты ещё раз назовёшь меня Глебом Викторовичем, клянусь ты об этом пожалеешь.

– Почему вы такой жестокий?!

– А почему ты такая святая? Тебе нимб на череп не давит? Всё, Инна, разговор закрыт я сказал! – повышаю голос, начиная уже капитально злиться. – Если будешь людям спускать с рук такое обращение к себе, то об тебя всю жизнь все будут ноги вытирать, Инна. И жестокость тут не причём. Тебе всё понятно?

Тяжело дышит, снова поджимая пухлые губы.

– Всё, понятно, Глеб Викторович, – выпаливает, разворачиваясь ко мне спиной.

Ну всё, мать твою, сама напросилась. Она у меня этого Глеба Викторовича раз и навсегда забудет.

Хватаю Александрову за руку, и рывком дёрнув на себя, впиваюсь поцелуем в её искусанные губы.

________________________________

Моя первая реакция на происходящее – шок. Воронцов меня целует. Целует?

Как подобное вообще может происходить в реальности?

И тем не менее, это происходит. Жёсткая щетина царапает мои губы, а руки, сдавливающие затылок, лишают возможности отвернуться или отстраниться.

Всё, что мне удаётся сделать, это впиться ногтями в плечи мужчины и плотно сжать губы, чтобы он не смог проникнуть языком в мой рот.