Не отвергай босса, опасно!

— Мама, это неправда, если бы я была такая, то папа не бросил бы тебя, — всхлипнула она, — я плохая…

Похоже, прав дядя Андрей, я ей действительно сейчас нужен. Ох, не так я хотел познакомиться со своим солнышком.

— Алиса, это не так, — произнёс я тихим голосом, боясь напугать малышку. Она подняла на меня покрасневшие от слёз глазки и смотрела на меня с затаённой надеждой. — Я тебя не бросал, и маму твою тоже… — продолжал я.

— Па… — произнесла она, а у меня от её «па» сердце пропустило глухой удар, я собрался и стал медленно подходить к своему заплаканному счастью. Этот путь показался вечностью, никогда не думал, что мне будет суждено испытать такое: горе дочери — невыносимая боль в сердце, хочется рычать от отчаянья, словно дикий зверь.

— Да, дочка, я твой папа, — старался говорить спокойно, сдержать эмоции, которые рвались наружу. — Я вас искал, долго.

— Мама, так он правда потерялся? — всё ещё не веря, спросила она у Юли.

Потерялся?.

— Я же тебе говорила, — улыбнулась моя родная, а у самой во взгляде боль.

Убью падлу за своих девочек!

— Па… — начала она, тут же застыла в нерешительности. Моя маленькая робкая принцесса. Улыбнулся ей, и она уже смелее, — папа, папочка, — протянула ко мне свои маленькие ручки, а по щекам её текли слёзы.

Всё, хана моему самоконтролю!

— Сокровище моё, — голос предательски дрогнул — мне всё равно. Я схватил свою девочку на руки, еле сдерживая слёзы счастья. Боже… как же я давно об этом мечтал! Доченька, тебя больше никто не обидит, обещаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Папочка, родненький, — Алиса шептала дрожавшим голосом, целовала, а я еле сдерживался — ещё немного, и у меня самого слёзы польются из глаз, — я буду хорошей, слышишь, только не бросай меня, маму, прошу…

Всевышний, о чём ты просишь, доченька? Как я могу тебя и твою маму бросить? Вы же для меня как воздух, вы рядом — я живу и дышу, а не будет вас — и меня не станет.

— Не брошу, никогда, не плачь, милая, — у меня от волнения голос дрогнул, да что там, меня уже начало потряхивать, но сумел взять себя в руки.

Прижал к себе крепче мою малышку. Она продолжала плакать, просить. Как же невыносимо больно, когда твое дитя страдает. И в то же время я счастлив, что могу, наконец, прижать к себе своё сокровище и сказать, как же я сильно её люблю. Она плакала, а я успокаивал как мог. Ну не силён я в этом, говорил, что люблю, да много всего говорил — всего не припомнишь, всё, словно в тумане. Повернул голову — моей русалки нет, наверное, не выдержала, опять плачет.