Босс моего мужа

Да и мальчик этот обещал, что у него получится все уладить. Знаешь, я ему верю.

Мне кажется, что кошмарный сон, который начался в день аварии, продолжается. Не могу, просто не в состоянии поверить, что так бывает. Очевидно же, что я к аварии не имею ни малейшего отношения и что машину я не угоняла – да я бы в жизни так далеко еще не проехала! Но…

Это очевидно для меня, это очевидно для папы и мамы. А еще это очевидно для Макса, который продолжает ко мне приходить. Но это совершенно не очевидно для следователя, который однажды появляется у меня в палате.

Отстраненный, закрытый, он скептически выслушивает мои объяснения. То, что он не принимает мои показания на веру, – правильно, так и должно быть в системе. Но он даже не хочет проверить.

Он и не смотрит на меня – так, просто что-то черкает свое в протоколе. А когда я читаю то, что он написал, наотрез отказываюсь подписывать. Не настаивает, спокойно кивает, как будто готов был к этому изначально.

– Вы зря упираетесь, – говорит он, прощаясь, – признание сыграло бы вам на руку. Подумайте об этом. Впрочем, вы должны это знать. Или на третьем курсе юридического это еще не проходят?

– Все три курса, – сглатывая комок обиды, сиплю я, – я была уверена, что следователи нужны для того, чтобы все выяснить и восстановить справедливость. Это ведь слуги закона, а не тех, кто заплатит.

Впервые он смотрит в глаза.

Сочувствия нет – лишь толика интереса.

– Я думал, – говорит он, – что розовые очки у девушек обычно слетают несколько раньше. Жаль, что вам с этим не повезло. Процесс будет болезненней.

– А вам?

Он успевает дойти до двери, но, услышав мой вопрос, оборачивается.

– Мне повезло еще меньше. Их разбили спустя год, как я устроился на работу.

– И как вам теперь?

Мы оба понимаем, что лежит между строк.

– Когда к этому привыкаешь, становится значительно проще, пусть и не так интересно.

Он выходит за дверь, оставляя меня одну с мыслями, которые разъедают изнутри, не желая приживаться. Я не верю. Просто не верю. Не все такие, как он.

– Мам, – набрав ее, стараюсь говорить ровно, чтобы зря не тревожить. – Можешь найти в моем конспекте по уголовному праву телефон Виктора Викторовича?

– Твоего наставника? Так он у меня и так есть.

Она диктует мне номер, и я звоню Тимофееву. Надеюсь, у него будет минутка. У него связи и опыт, а еще это тот человек, в силу которого я верю бесконечно и на которого хочу быть похожа.

Я знаю, что он подскажет, как быть. Если не поможет, то хотя бы подскажет. Потому что нельзя ведь все так оставлять. И даже не потому, что это коснулось меня. Просто так неправильно, несправедливо, а я хочу побороться за правду.

К счастью, он принимает звонок. И даже не особо занят – по чистой случайности оказывается дома, и я рассказываю ему суть.