Босс моего бывшего

Тело ещё помнит прикосновения жадных рук, томится и ждёт чего-то. Глупое! Это всего лишь разовая интрижка, ничего кроме! Мне она, наверное, была нужна, чтобы перестать себя с Рыжей сравнивать, чтобы отпустить наконец всю эту ситуацию и перестать ощущать себя преданной.

Странное дело, но помогло. Ожидая очередного приступа колкой тоски, намеренно вспоминаю Лёню, фотографии, любовницу его вижу перед глазами, словно живую, но не трогает. Почти не болит, надо же.

Оказывается, пускаться во все тяжкие иногда очень полезно.

Одевшись, нахожу туфли, сумочку. В тишине сумрачной комнаты каждый звук оглушает, кажется неестественно громким. В подсознании скребётся мысль, но я никак не могу поймать её. Она тревожная, о чём-то предупреждает, но мне не удаётся за неё ухватиться. Так и плавает, смутная, в голове, не даёт покоя.

Таблетки… почему я думаю о таблетках? У меня же ничего не болит! Глупость какая-то.

Смотрю на часы. Сейчас только пять утра, а значит, ещё успею вернуться в свой домик до того, как проснутся все обитатели “Парадиза”.

Это похоже на план, и я выскальзываю из комнаты. Ночью плохо запомнила маршрут к свободе, но сейчас, когда меня не отвлекают поцелуи Поклонского, всё намного легче.

Вот комната, через которую он меня нёс, справа балкон, а налево проход к лифтам. Надеюсь, для того, чтобы выбраться отсюда, не нужно иметь специальный пропуск.

Но мне не удаётся сбежать.

– Куда собралась? – Дима вырастает передо мной внезапно, мрачный и злой. Настолько, что даже пугаюсь. Отшатываюсь назад, больно спиной о дверной косяк бьюсь, и Поклонский ловит меня за руку, не даёт разбиться.

– Не успела…

– Что за детский сад? – хмурится, надвигаясь на меня. – Знаешь, моя матушка любит мексиканские сериалы. Или бразильские? Короче, в этих мелодрамах героини постоянно бегают от своих мужиков. Скучно.

– А ты что, мой мужик? От чужих мужиков поди бегать не запрещено.

Я пытаюсь пропитать свои слова сарказмом, но Поклонский их игнорирует. Вместо объяснений просто целует. Или пытается съесть? Моё тело снова реагирует, что-то внутри ёкает, отзывается – странная реакция, но такая приятная… дурманящая.

– Надо поговорить, – разрывает поцелуй, утыкается лбом в моё плечо, тяжело дышит. – Это важно.

– Говори.

– Не в коридоре.

Дима мягко подталкивает меня к распахнутой двери, я краем глаза замечаю парочку мрачных мужиков у лифтов – охранники.

– Хорошо, поговорим, – соглашаюсь, и Дима закрывает за нами дверь.

– Присядь, – указывает на кресло у стены. Дождавшись выполнения просьбы, продолжает: – Варя, я не планировал тебя оставлять, в этом нет смысла. Я не тот мужик, который говорит глупости, лишь бы ему дали. Всегда говорю только то, что думаю на самом деле, даже во время оргазма.

– Но ты ушёл.