Белоснежка и босс Громов

Громов посмотрел на две медицинские высокие каталки, выставленные в центре лаборатории, окруженные приборами и треногами с подвешенными аппаратами, от которых свисали пучки проводов с датчиками, и повернулся к застывшей шпионке.

Та выглядела испуганной и неуверенной, а ведь ему крайне важно получить от нее содействие, возможно в ее голосе кроется его излечение! Громов протянул руку и осторожно взял Краснову за ладонь, чуть сжал и улыбнулся посмотревшей на него девушке.

— Я рядом. Ничего страшного нам не сделают.

Она нервно хихикнула, но ладонь не отняла, вцепившись в босса, как утопающий в плот.

Врач уже гонял лаборантов по помещению, готовил датчики, включал оборудование, проверял. Громов проводил Краснову к ширме, показывая халат для пациента и операционные бахилы для ног.

— Нас укроют одеялом. Не замерзнешь, — ободряюще улыбнулся он, и увидев неуверенный кивок, оставил девушку и пошел готовится сам.

— Сейчас мы спровоцируем приступ мигрени, — предупредил врач, а босс протяжно застонал, предчувствуя новый ад. – Это необходимо, Андрей Павлович, для чистоты эксперимента.

Громов обреченно махнул рукой и лег ровнее, чтобы в порыве не схватиться за голову руками, в привычном жесте, и не сбить датчики, прикрепленные к его голове. В этот момент холодные пальчики коснулись его руки. Громов повернул голову и увидел ободряюще улыбающуюся ему Краснову, уверенно берущую его за руку, как до этого делал он.

Их пальцы переплелись, врач сделал знак, и Громов посмотрел на огромный осветительный прибор, нависший над его кушеткой. Прожектор замигал, сначала медленно, всего лишь раздражая, потом часто, так часто, что виски Громова стало простреливать. Он застонал, дернул рукой, но кто-то сдержал его ладонь, крепко ухватившись за стиснутые пальцы.

К ярким вспышкам прожектора добавился звук трещетки и голова Андрея взорвалась болью! Он заорал, не выдерживая и свободной рукой хватаясь за голову, сбивая датчики, пытаясь встать с кушетки, чтобы согнуться пополам от непереносимого ада!

Кто-то звал его, кто-то укладывал обратно и удерживал за плечи, но он ничего не понимал, не слышал, не видел, погружаясь в омут дикой раздирающей боли.

Умереть! Лучше сдохнуть, чем чувствовать такое!

— Пристегивайте его ремнями, — резко выкрикивал врач. – Ты пока молчи, — указал он на Краснову, когда та следила за метаниями босса.

Громов стонал и чертыхался, крепко сжимал веки и челюсти. Лаборанты споро прикрепляли сорванные датчики и восстанавливали на оборудование показатели.

Только после врач повернулся к Красновой и приказал:

— Теперь говорите.

— Что? – смутилась помощница, а Громов на секунду замолчал, явно еще не в состоянии оградиться от приступа.

— Что вы обычно ему говорите?

— Обычно пою.

— Тогда пойте.