Борель. Золото [сборник]

— Смотрите, как голенища выкрасили, — указал инженер на Гурьянов сапог.

— Ничего, засохнет, — Директор бросил добычу под сиденье и включил мотор… Клыков сопел папиросой.

Через несколько минут они уже осматривали новые раскопки около пересекших долину мелких нахребтований.

— Поблизости отсюда мы нашли свинцовые залежи, кажется, есть и олово, — указал инженер через горы.

— Олово, — Гурьян присел на полусгнившую валежину и закурил трубку. Дым серыми колечками потянуло вверх. Директор взглянул в глаза инженера и громко спросил:

— Ну как, Иван Михайлович… Не правы мы были тогда?

Сивые усы Клыкова вздрогнули, и на побледневших губах Гурьян впервые заметил коричневые пятнышки. Инженер засморкался в платок.

— Этот спор мне убавил веку на десяток лет, Гурьян Минеич, — с искренним вздохом ответил он. — Тут была оплошность… Я доверял анализам химика на слово, не следил сам за разведывательными работами. Здесь виновата и капризная порода улентуйских месторождений. Она и до сих пор загадка для геологов.

Клыков протирал платком стекла очков. Из-за нависших белых ресниц Гурьян не мог разглядеть померкших глаз ученого специалиста. «А как получилось с водоотливными насосами, почему были пробиты на пустоте шахты?» И еще многое хотел спросить директор. Но вздох Клыкова обезоружил его.

— Ну, помогайте нам, Иван Михайлович, — сказал он, садясь за руль. — Вы там, в тресте, много значите.

Инженер развел руками.

— Чем могу, Гурьян Минеич… Улентуй мне дорог не меньше, чем вам.

Они больше не разговаривали. Подошедший с востока поезд стоял на парах, и Клыков ступил на подножку вагона с последним звонком.

На обратном пути Гурьян вел машину ровно и старался не думать о главном инженере.

4

Первый снег встревожил Забегаловку. Рудоуправлением был отдан приказ о переселении рабочих в новый поселок. Шахтеры перемещались уверенно в давно предназначенные им квартиры. Зато забегаловцы осаждали контору, ворошили под окнами мелкий снежный пух, хватали на бегу коменданта и Катю. Люди, корпевшие целыми зимами в сарайных бараках, в дырявых избушках и часто в палатках, неудержимо рванулись к теплому, светлому жилью. Забегаловский отпетый люд ринулся в крайние дома с котомками, железными печами. Они сорвали порядок переселения, увлекли за собой степенных старателей, законно ждавших очереди.

В крайнем доме дали тумаков Яцкову. Это вывело из терпения Бутова. Он размашисто ввалился в кабинет к Гурьяну и грохнул кулаком по столу.

— Чего ты? — удивился директор.

Нил рванул на две стороны буйную бороду.

— До коих мест мы будем венчаться с этими хватами? — выкрикнул он.