Борель. Золото [сборник]

— Какая тут каналья шляется? — выругался он вслух и, облюбовав тонкую черноватую березку на чубук, наклонился, чтобы срезать ее. В это время сзади жевавшая траву лошадь храпнула, и, кинувшись в сторону, сбила его с ног. Он упал навзничь, предполагая, что вот сейчас его оплетет лапами медведь. Но тут же услышал оглушительный залп и крики людей.

А когда приподнял голову, то с ужасом увидел перед собой Ганьку-шахтера с занесенным в руке ножом. Немного подальше, на опушке леса, стояла окруженная золотничниками Валентина. Раненых Качуру и Настю колотили золотничники прикладами.

— Вставай, сука беззубая! — злобно крикнул Ганька. — Продался, холуй! Мы те сегодня же усоборуем.

Он схватил Лямку за ворот и, поставив на ноги, толкнул.

Раздался выстрел, и Лямка с раздробленным черепом бесшумно свалился на мягкую траву…

Сунцов быстро подошел к бледной и едва стоящей на ногах Валентине. Он был в тонком лайковом плаще с башлыком и в левой руке вертел легкую винтовку. Тунгусники широко расступились.

Они не виделись с тех пор, как Евграф ночью покинул Боровое. Валентина заметила, что он отпустил черную вьющуюся бородку и усы. Загрубелое лицо Сунцова было сильно исцарапано.

— Ну-с, как дела, мадам директорша? — начал он, опираясь на винтовку.

И, не выдержав тона до конца, задыхаясь, расхохотался.

— Ты, наверное, думала, что никогда не увидишь лица брата-бандита, а вот пришлось, и теперь поговорим!

Он оскалил от злости белые зубы, схватил ее за руку и, повернув вокруг себя, с размаху бросил на землю. Валентина ударилась ухом о выступивший корень и почувствовала лишь одно — как из глаз брызнули разноцветные ленты искр.

Очнулась она ночью. Вверху плелись темные развесистые ветви душистой пихты. Дотлевали потухающие костры. Ночь парила теплом и крепким запахом серы.

— Ну что, ожила? — Сунцов поднялся около ее ног и, привстав на одно колено, подвинулся ближе.

— Уйди, негодяй! Что тебе нужно?

Лицо Сунцова искривилось в судорогах. Он рассмеялся.

— Уйду, но и тебя уведу, не оставлю этим христопродавцам, будь покойна!

Валентина в отчаянии схватилась за попавшийся под руку толстый сук и задрожала.

— Уйди… или убивай, разбойник! — крикнула она все тем же глухим голосом.

Кое-кто из золотничников подняли головы, но снова опустили их и, потягиваясь, шебаршали ногами по сырому мху.

Сунцов, немного отступив, заговорил с Валентиной спокойнее.

— Ты оставь, поговорим и без этого, — указал он на сук. — Скажи, что тебя связало, ну, с этим Яхонтовым? Ведь он лакействует перед карманщиками. Ты же всегда хвалилась своей независимостью… Свободолюбием!..

— Это ложь!.. Он… мы оба… честно работаем…

Она отвернулась от Евграфа.

— Для народа, хочешь сказать? — насмешливо договорил Сунцов.