Борель. Золото [сборник]

— Куда?! — повелительно крикнул Качура.

— Пойду караулы к амбарам поставлю…

— Сядь, — уже спокойно сказал Качура. — Поставлены к амбарам и мастерским, а ты вот на Баяхту и Алексеевский позвони. Я хотел сам, да ни холеры не умею в эту трубку.

Василий опустился на скамью рядом с Качурой и вопросительно посмотрел в его сузившиеся и помутневшие глаза.

— Слушай, дед, — тихо начал он, оглянувшись на захрапевшую старуху. — А как ты считаешь наших спецов — от души они работают или с подвохом?

— Ты о ком? — глаза Качуры вдруг расширились и блеснули.

— Ну о ком — вот техники, фельдшерица, Валентина Сунцова и наши слесаря.

Дрожащими руками Качура поправил угасающий свет в пятилинейной лампе и как будто про себя пробурчал:

— Ума не приложишь, парень… Человека по картинке видно. Я много видел разного народу, и сразу к продажным сердце не лежит. Вальке я тоже больше верю, чем, например, Ганьке, хошь он и наш, рабочий.

— Так ты думаешь, она нашу руку поддерживает и за братом не пойдет?

— А тут как сам повернешь дело… От худой жизни собака бежит, а к хорошей и супротивника можно заманить… Молодой человек, как сырое дерево, — куда потянешь, туда и гнется. Только пакостить тебе с ней я бы не советовал. Сгубить зря можно кого хошь.

Василий вернулся домой перед рассветом. Настя уже встала и возилась около печи.

— Забегался ты хуже собаки, — шутя бросила она, открывая ему дверь, — шишки все сшибаешь?

— Оставь глупости, — осердился Василий."

"Он, не раздеваясь, прошел в комнату и начал звонить на Баяхту и Алексеевский прииск. Телефон неистово выл и захлебывался. Это свидетельствовало о том, что Василий закипал энергией, всегда помогающей ему заглушить встретившиеся или грозящие невзгоды.

22

Происшествие с Яхонтовым подняло на ноги все три прииска, к тому же Никита с Алексеевского передал по телефону, что в ту же ночь у них был подожжен амбар с хлебом. К счастью, пожар захватили вовремя и потушили.

Вихлястый с Баяхты спрашивал о возвращении директора и попутно сообщил, что на Боровом у старого материального два дня пробыли Емельян с Исусом. В день отъезда Яхонтова с Лямкой они скрылись неизвестно куда.

Эти сведения были получены как раз в тот момент, когда Лямка с криком и громом подвез Яхонтова к конторе.

Был первый день Пасхи.

Рабочие щеголяли в новых рубахах, брезентовых плащах, полуболотных сапогах и кожаных фуражках, а бабы — в новых полушалках. И не узнать было в них недавних золотничников, рваных и опухших от пьянства.

Кругом прииска по канавам и рытвинам шумели потоки. День выдался солнечный.

Остатки снега таяли и исчезали. Только заледеневшая и грязная дорога держалась еще, вздымаясь сероватыми бугорками.