Борель. Золото [сборник]

— Котлы! — выкрикивали на берегу взволнованные люди.

Новые части для оборудования мощной электростанции поблескивали красками. Бутов ударил кулаком в боковину чуть колыхающегося на площадке котла и крикнул сопровождающему транспорт Яцкову:

— Орден тебе, Степа, за удачу!

Машины остановились, будто испугались рева людей. Наверху, над головами толпы, вспуганным вороньем подлетели фуражки, рукавицы, тюлевые сетки. Шахтеры и старатели ощупывали, остукивали прибывшие агрегаты.

Главный механик, старик Зайцев, размазал кепкой грязь на плешине и выскочил из тисков публики к директору.

— Можно устанавливать, Гурьян Минеич?

— Давайте, если готово.

— Товарищ Морозов, налаживай поката, — распорядился механик.

Артель плотников отделилась, и к вечеру тяжелые бревна были сколочены недлинным покатым мостком. Две стальные петли цинковых канатов, продернутых через внутренности котла-великана, протянулись в здание. За них ухватились десятки упругих, привычных к тяжестям рук. Великан качнулся на крутых ребрах, хрустнул и медленно пошел, оставляя тяжелую чугунную роспись на лиственничных бревнах."

"Это был первый вечер, когда, возбужденный подъемом рабочих, Гурьян открыто взял под руку Татьяну Александровну и, отмахивая кепкой мошкару, позвал:

— Идемте в бор, хочу отдохнуть.

Глаза их встретились, и оба поняли, что давно ждали этого часа. Вправо густой шумной лавиной отливали к поселку люди. Сумерки завесили в темноте людей, постройки и новую усадьбу. В гараж въезжали машины, над поляной веяло горячим сухоросом. Из-за сопок шумно надвигались тучи. В бору шелестно звенела сосновая хвоя.

Гурьян укоротил шаг и опять заглянул в скрытое темнотой лицо Татьяны Александровны.

— Вы чем-то встревожены? — тихо спросила она, почувствовав дрожь тяжелого мускула его руки.

— Просто хорошо, и не хочется домой.

— Но ведь вас ждут там…

— Пусть…

Кольцо согнутой руки Гурьяна стало туже. Татьяна Александровна высвободила свою руку, остановилась.

— Не пора ли обратно? — сказала она, вглядываясь в расползавшиеся тучи.

— Нет, посидим…

Гурьян опустился на еще теплую траву и потянул за собой Вандаловскую.

Он закурил трубку и неожиданно начал разговор.

— А знаете, надо кончать… я давно хотел объясниться… или как там…

— Не понимаю вас… — Но голос Татьяны дрогнул.

— А я думаю, что понимаете… Не могу я жить с Варварой…

— Отложимте это… я прошу вас. — Вандаловская поднялась. — Пойдемте…

Гурьян нехотя поднялся. Пошли.

— Да… Я давно хотела рассказать вам, чтобы рассеять некоторые сомнения у здешней публики насчет моих связей. Муж мой был одним из командиров чапаевской дивизии и погиб под Шадрином в разведке.

— Вот как! Значит, вы совсем наша!

— Как видите. Дайте мне папиросу.