Борель. Золото [сборник]

— Так и в Сибирь привез тебя пегашка? — усмехнулся Костя.

Цыган не ответил. Он медленно поднялся на четвереньки и пополз в балаган. Кто-то громко вздохнул, видимо, сравнивая свою судьбу с судьбой рассказчика. Кто-то засморкался. Сборище расходилось. Где-то в кривляках заводей хлопали крыльями бессонные утки.

Пинаев поднялся и сказал:

— История Ромы не смех, ребята, и не новость для многих из нас. Надо только подумать. Теперь не те времена.

В толпе пронесся смех, но быстро замолк. Заря обнялась с зарей. Белая ночь властвовала над тьмой и не была похожа на ночь.

4

Река огромным стальным удавом проползла по долине среди ракитников и черемушников. Река прорезалась ущельями сопок и круто повернула по вечному закону к общему водному приделу.

Молодежь спустилась по течению на километр ниже забегаловских становищ. Пинаев снял тужурку и, взбросив к вороту рубахи руку, скомандовал:

— Катюха, марш в кусты! Мы будем купаться.

— Я тоже хочу.

— Тогда спускайся ниже.

Пинаев сдернул один рукав майки и остановился, подавшись спиной к стоявшему за ним Косте. На острой косе, около булькатавшей воды, поднялись четыре фигуры и стремительно бросились бежать. Темная тень от куста не позволяла рассмотреть людей.

— Золотничники, — шепнул Костя. — Алданец моет золото."

"Пинаев сунул руку в карман, но оружия не было. Кудряш бросился наперерез свернувшей влево рослой фигуре. Но навстречу ему грохнули три выстрела, расколов тишину наступающего свежего утра.

Костя подхватил на руки повалившегося Пинаева. Впереди с придушенным стоном упал Кудряш. Выше по течению затрещали кусты.

— Алданец! — злобно вырвалось у Кости.

Он опустился над Пинаевым, тот не дышал. Костя ощупал грудь, рубаха была мокра, на ней выступало черное пятно. Поблизости, шелестя травой, стонал Кудряш. Катя прибежала с распущенными волосами на ходу застегивая кофту. Она всплеснула руками над убитым и, прорезав кусты, с криком пустилась к руднику.

— Бежим! — позвала она. Костя догнал девушку и остановил.

— Куда ты? А если они вернутся?

— Не вернутся, надо их ловить!

Сырая трава липла к обуви. От луга поднимался сизый пар.

Над Медвежьей сопкой малиновой бахромой узорила небо утренняя заря. От новых шурфов с ружьями наперевес бежали к берегу сторожа и милиционеры. За ними наблюдали выскочившие из балагана встревоженные забегаловцы.

5

Может быть, потому, что вокруг Улентуя давно не проходил всепожирающий пал в свои положенные сроки, здесь темными клубами кишела мошкара. Она вздымалась от веток сосен, от медово-пахучих жирных трав долины.