Борель. Золото [сборник]

— Вертись колбаской, — поднялся Алданец. — Начинили его там… Лакей!

— Не треплись, — отшиб Костя.

Подслеповатый снова закашлялся, а отходник скрипнул нарами и поднялся между Алданцем и Костей.

— Ложитесь, — грозно сказал он.

Хлопушин бросил чесать ноги и, зевнув, робко укрылся полушубком.

— Хвалить неча и кулацкую сословию, — сиплым тенором врезался проснувшийся Рома Цыганок, которого в артели звали Пегашкой.

Хлопушин и Морозов замолкли. Кости они побаивались, но и с бесшабашным Алданцем дружить не могли. А больше всего они опасались, что Мочалов уйдет к шахтерам и уведет за собой лучших ребят из артели.

Костя туго подтянул опояску и скрипнул дверью.

— И вот же самондравный, — ухмыльнулся орловец.

— Просто сволочь, — сплюнул Алданец.

Супостат дремал, полулежа на связке сена. Он поднял голову и пугливо поднялся.

— Кто тута?

— Иди спать, а я останусь, — сказал Костя.

Ларька закурил трубку и, чтобы не сыпались искры, зажал ее в кулаке.

— Окаянная жистянка, — проворчал он.

Из избушки доносился ядреный храп. Ветер утихал.

Глава четвертая

1

Тягучая, как китайская халва, поползла сплетня среди почитателей главного инженера.

— Конечно, Вандаловская сядет на теплое место.

— Несомненно… Видите, с какими новаторскими замашками приехала.

— А знаете, говорят, здесь старая связь с любовной интригой… Правда?

— Ну, это меньше всего вероятно. Просто политика новой дирекции — брать кое-кого и развязать руки. А интрига?.. Нет…: Все же, знаете, интеллигентка и — мужик… К тому же заграничное образование.

Слухи… Шепотки…. Предположения…

А когда рудоуправление поручило составление производственной программы Клыкову совместно с Вандаловской, то химик Перебоев в присутствии инженера Антропова иронически поздравил Татьяну Александровну:

— С успехом вас, интересная женщина.

— Я не вижу здесь успеха, — холодно ответила она.

— Ну-с, знаете. Иван Михайлович ученый с мировым именем и вдруг такое противопоставление. Это, знаете, очень странно, очень странно.

Толстяк Перебоев перекосил круглое толстоносое лицо, приподнял коричневую шляпу и комично расшаркался.

Заметив с первой встречи склонность Перебоева к болтливости, Вандаловская сначала не придала значения этому разговору, а затем задумалась. Она, по поручению директора, набрасывала эскиз бремсберга. Двигатель должен был доставлять руду из трех шахт до обогатительной фабрики. Пунктиры и звездочки мухами разлетелись в стороны от жирных бороздок разреза — получались кресты.

— Вы расстроились, Татьяна Александровна? — спросил Антропов.

Безусое, моложавое лицо инженера понравилось Вандаловской еще на производственном совещании.