Зеркало Лукреции Борджиа

Анна Ивановна спрятала его в карман передника…

Отражение в зеркале снова задрожало, раскололось на куски, опять сложилось.

Теперь она видела в зеркале кухню отцовской квартиры.

И снова – Анну Ивановну.

Домработница достала из холодильника несколько крупных апельсинов, положила их в соковыжималку, нажала кнопку. Свежевыжатый сок перелила в хрустальный кувшин. Затем воровато оглянулась на дверь, достала из кармана тот флакон, который ей дал Глеб, и вылила содержимое в кувшин с соком…

И снова отражение заколебалось, распалось и заново сложилось.

Теперь это было обычное отражение – Людмила увидела свое собственное лицо…

Она встряхнула головой, зажмурилась, снова открыла глаза.

В ее руке было самое обычное зеркало, в нем, как и положено, отражалась она сама.

Что за странные сцены видела она только что в зеркале?

Может быть, у нее начались галлюцинации?

В дверь снова постучали.

На пороге стояла домработница.

– Людмила Михайловна, Михаил Николаевич приглашает вас на обед!

Прежде чем ответить, Людмила невольно взглянула на передник Анны Ивановны. Передник был тот самый, который она видела в зеркале, и в кармане у нее что-то лежало.

У них в семье было заведено иногда по выходным обедать вместе, в квартире отца. Когда был жив Антон, они с Людмилой заходили к отцу редко, Антон в сердцах говорил, что эта семейка ему и на работе осточертела. Людмила не спорила, ей тоже было некомфортно за общим столом, хотя отец повторял, что это сближает, сплачивает семью.

Никакой близости между ними никогда не было, это понимала даже Людмила, но тот же отец говорил, что семья сильна традициями, и Людмиле до сих пор не приходило в голову открыто протестовать. Антон же пользовался любым предлогом, чтобы увильнуть от совместной трапезы, как, впрочем, и Карина.

Сейчас, после тяжелого разговора с отцом и братом, Людмиле вовсе не хотелось сидеть с ними за одним столом, и она хотела было отказаться, но случайно бросила взгляд на свое отражение в зеркале…

Показалось ей или нет, но отражение едва заметно кивнуло и прошептало:

– Иди, не бойся! Я с тобой…

И верно, не стоит прятаться, нужно встретиться с ними лицом к лицу. Она все выдержит ради крошечной девочки!

– Хорошо, – проговорила Людмила против воли, – я сейчас приду.

Когда она вошла в столовую, отец и брат уже сидели за столом. Карины не было, и Людмила малодушно ей позавидовала. Родные о чем-то разговаривали и замолчали при ее появлении. Людмила молча заняла свое место, опустила глаза.

Столовая в квартире отца была очень просторной. Основное место в ней занимал длинный стол, за которым могли свободно разместиться сорок человек. Но теперь, после смерти Антона, их осталось только четверо, а сейчас трое, и это создавало впечатление арктической пустоты и холода.