В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Ты ведь не сердишься, нет?

Снейп подавленно молчал, растерянно гладил острые мальчишечьи лопатки и чувствовал себя распоследней сволочью. Поэтому он так и не посмел рассказать Драко о прошении в Гильдию – не тот момент, не те слова.

Вместо этого Северус принялся расспрашивать доверчиво прильнувшего к нему крестника и о школьном житье. Драко охотно трещал о том и о сём, как обычно перескакивая с пятого на десятое, но старательно обходил тему своей симпатии к Поттеру. Снейп терпеливо всё выслушал и дал несколько советов, дельных, как он надеялся.

– Послушай, Драко, – сказал он наконец, – твоё увлечение Поттером уже не секрет ни для кого на Слизерине. Это нехорошо, понимаешь? Поттер сейчас опаснее этой несчастной гадюки и, боюсь, кончит так же. Не нужно, чтобы ты был рядом в этот момент.

Младший Малфой прищурился и упрямо выпятил подбородок:

– Я не трус! И я не собираюсь прятаться от Гарри, он только-только начинает мне верить.

– Драко, он тёмный маг! Как только это выяснится, от него мгновенно отрекутся все его поклонники!

– И чудесно. Меньше… – Драко прикусил язык и нехотя буркнул: – Тьма Поттера тоже не секрет ни для кого на Слизерине. Ковен заступится, им бесхозный менталист знаешь как нужен? Только Малфоям он тоже нужен, вот!

Драко пожал плечами и нарочито беспечно усмехнулся:

– Я пока ещё никого и ни на что не уговорил. Не хочу выглядеть хвастуном. Сделаю – расскажу.

– Понятно, – вздохнул Снейп. – Взял меня в сообщники, да? Кошмар, лучший из Малфоев – это Блэк.

– Ты его не знаешь, – непонятно сказал Драко. – Я его еле держу. Не приведи Мерлин, вырвется – конец всему.

– Ты о ком? – встревожился Северус.

Крестник только рукой махнул, и Снейп счёл за благо не развивать тему. Они поговорили ещё немного, но Поттера больше не упоминали.

Оставшуюся ночь Снейп провёл без сна. Он раз за разом прогонял в голове разговор с Драко и никак не мог понять, как такой славный ребёнок мог вырасти у Люциуса и Нарциссы. Наверное, дело в том, что они уделяли своему сыну мало внимания, и тот вырос в одиночестве, буквально пропадая в фамильной библиотеке.

Правда, книжное дитя необыкновенно ловко для своих лет манипулировало окружающими и виртуозно лгало. Но здесь уже ничего не сделать – наследственность. О том, как ныне покойный Абраксас заставлял плясать под свою дудку Министерство и Визенгамот, слагали легенды. Даже Дамблдор, интриган не из последних, частенько уступал лорду Малфою – и в важном, и в мелочах.

Люциус, кстати, семейного таланта не унаследовал. Он был довольно прямолинеен и никогда не скрывал, что действует лишь в интересах собственного благополучия. В сочетании с брезгливой надменностью, эта прямота отвращала от него людей.