Бомба для империи

Остановились на треть часа лишь у деревни Козловки, славной своей яичной биржей. Шутка ли – два, а то и три миллиона яиц в год покупают у тамошних и приезжих крестьян только казанские мыловаренные заводы. А ведь есть еще и не казанские!

На рассвете следующего дня пришли в Чебоксары, город, когда-то споривший с Нижним Новгородом и Казанью своей значимостью и красотой, но ныне достаточно захиревший и бедный, с запечатанными церквами из-за недостаточности прихожан. Затем прошли Ильинскую пустынь, после которой Волга делает несколько поворотов, которые капитаны судов зовут ярами, как и местные жители. Самых крутых яра три: Ореховский, Туричьский и Лыковский. Здесь капитаны, лоцманы и штурвальные пароходов должны быть начеку: места эти считаются для судоходства крайне неудобными и даже опасными.

Когда проходили Туричьский яр, стюард, что разносил утренний кофей, обронил с некоторой печалью:

– Двадцать лет назад в месте, что мы сейчас проходим, затонул пароход «Россия». Были жертвы…

Ехали «Семен Семеныч» и Всеволод Аркадьевич первым классом. Правда, в двухместной каюте: то ли Плотный-«Первопрестольный» до сих пор опасался, что Сева сбежит, то ли чтобы ему не было скучно одному. Хотя сам собеседник был не из лучших.

Каюты «американца» были превосходны: ковры, зеркала, мебель красного дерева, штофные обои, хрустальная люстра и настенные бра; блестящие позолотой ванная с горячей водой и ватер-клозет с фарфоровым и фаянсовым инструментарием.

– И давно вы аферами промышляете? – задал как-то вопрос Севе «Семен Семеныч», будучи в благостном расположении духа.

– А вы давно людей мучаете, перед тем как лишить жизни? – вопросом на вопрос ответил Долгоруков.

– Ах, перестаньте, – ничуть не обиделся «Семен Семеныч». – Это работа. Такая же, как и иные прочие. Ну, или почти такая же. И ее, если хотите знать, тоже кто-то должен исполнять. А этот ваш актер… По-доброму он просто не хотел говорить о вас всех. И пришлось применить допрос, скажу так… с некоторым пристрастием…

– А что, иной работы вы себе подобрать не могли? – с огромной долей желчи спросил Сева.

– Я ее не подбирал, – сухо ответил «Первопрестольный». – Это мне ее подобрали…

Убийцами не рождаются, ими становятся. И тому предшествуют обстоятельства, которые сужают выбор будущей профессии. Иногда эти обстоятельства являются столь узкими, что никакого выбора не остается. У Плотного, когда он еще не был ни Плотным, ни «Первопрестольным», как раз выбора не было. Хотя нет, был: либо он, либо его. Разумеется, он выбрал первое. И убил того, кто хотел убить его. После этого альтернативы для него уже не существовало…

Его спас сам Густав по просьбе брата Плотного, известного в организации по прозвищу Гвоздь.