Большой секрет умницы Софии

Жесткий край даже прикрыл часть неровного круга из хаотичных символов древнейшего языка.

– Да химерово ты отродье! – процедила я сквозь зубы, пытаясь перевернуть платье.

Кружево категорично треснуло, намекая, что с нарядами принцесс стоит вести себя поделикатнее. Это вам не какая-то шерстяная тряпка с белым воротничком, купленная за два с половиной динара у Восточных ворот! Пришлось расстегнуться и снова перевернуть строптивую вещь.

В общем, я сделала все, что смогла и в нерешительности покосилась на двери. В конце концов, не покусает же Рэнсвод девушку за просьбу помочь с одеванием!

Одной рукой прижимая лиф к груди, а другой – придерживая волочащийся по полу подол, я пошлепала босыми пятками в покои к Киару. Перед дверью, ей-богу, чуть не передумала, но все-таки постучалась и отступила вглубь коридора."

"Рэнсвод открыл. Сам он был одет в белую сорочку из дорогого полотна и идеально отглаженные черные брюки. Нечитаемый взгляд скользнул по платью, зацепленному на мне, как на деревянной вешалке, за бретели. Неожиданно одна соскользнула с плеча и повисла у сгиба локтя. Киар глубоко вздохнул, точно мучился от вселенской печали.

– Это… Скоро экипаж приедет… – промычала я и неловко махнула рукой, намекая на плечо.

Извозчика для меня Рэнсвод нанял на весь вечер, о чем сухо проинформировал вчера, когда посыльный привез коробку с платьем из ателье Мэйри.

– Конечно. – Он подвинулся в дверях. – Заходи.

Ступить на запретные «земли» было… странно. Большая гостиная утопала в полумраке – горели только ночные светильники. В их неярком свете покои выглядели лаконичными и по-мужски элегантными. Никаких цветочков или – не дай боже! – пафосного золота, только сдержанные кофейные и бежевые оттенки. Отчего-то казалось, что в его комнате должно быть очень холодно, но даже от ковра на полу исходило тепло. А в воздухе витал едва уловимый запах знакомого благовония.

Стараясь не глазеть по сторонам, как на экскурсии по древним руинам, я выхватывала лишь мелкие детали: строгий рисунок на темно-коричневых стенных тканях, стопку книг на полированной крышке длинного комода, узкое зеркало в деревянной раме над ним, небрежно брошенные в хрустальную пепельницу запонки, серебряный портсигар, край кровати в открытых дверях спальни.

– Готова? – сухо спросил Киар, закатывая рукава сорочки.

– Да. – Я оглянулась через плечо и, стараясь разрядить гнетущую атмосферу, шутливо скомандовала: – Действуйте!

– Слушаюсь.

Понятно: шутка была лишней. Как-то забылось, что рядом со мной человек, по несчастью обделенный чувством юмора.

Когда он дотронулся до метки лишь кончиками пальцев, внутри вновь шевельнулось глухое недовольство.