Большой куш нищей герцогини

Голос тихий, одежда скромная, для каждого слово доброе найдет. В деревне Марфу любили, уважали. Она была портниха знатная, в Москву часто ездила, клиентов посещала. У одного заказ взять, другому примерку сделать, третьему готовую вещь отдать. Зарабатывала прилично, имела справку об инвалидности. Болезнь какая-то у нее нашлась. Агапий отцу моему один раз сказал:

– Кабы не жена, сидеть бы нам на одной картошке, я-то почти ничего не зарабатываю. Марфа в семью деньги приносит."

"Дома в Муркине у них не было, они снимали избу, жили не один год, их стали местными считать. Из-за Марфы в село подались, она в столице задыхалась. Один раз иду из школы, погода отменная, вот я и решила не по дороге топать, пыль от телег глотать, а через лесок пробежать. Свернула на опушку, да пошла не по той тропинке, заблудилась, вышла к какому-то дому. Вроде не жилой он, заглянула в окно. Матерь Божья! Там Марфа и наш председатель колхоза сами догадайтесь чем занимаются. Вот оно как! Убежала я оттуда, добралась до деревни, села на скамеечку у магазина, не знаю, что делать. Родителям рассказать? Стыдно ужасно. Придется ж объяснять, что видела. И тут Марфа со стороны леса к сельпо подходит: юбка длинная, на голове платок, глазки долу. Увидела меня, закудахтала:

– Питиримочка, устала небось? Я тоже утомилась, из города домой спешу. Слава богу, денег за работу дали. Пошли, угощу тебя конфеткой.

И потащила меня в магазин, вынула кошелек, а там денег! Полно! Тут-то я и сообразила: может, заказчик Марфе и заплатил, но и председатель ей за любовь отсчитал. Ничего я никому тогда не рассказала. Вот такая была Марфа. Двуличная. Притворщица, и один сынок ее, Парфений, в мамашу пошел. Знал, кому что сказать надо, чтобы получить профит. Вот Иринарх был простой, без вывертов. Мне он намного больше нравился. До двенадцати лет они в Муркине жили, потом в Москву уехали. Сельская школа наша знаний достаточных не давала. Агапий хотел, чтобы мальчики в институт поступили, он их как родных любил. И моя мама мечтала мне образование дать, заплатила председателю колхоза, тот поэтому не возражал, когда я стала ездить в райцентр, там школа-восьмилетка работала. Потом я в медучилище поступила, окончила его.

Татьяна замолчала.

– И родила девочку, – договорила за нее я, – которую ваша мать удочерила.

Молоканова взяла из коробки конфету.

– Трюфели люблю, самые вкусные они для меня. Ну был грех. Влюбилась не в того человека, а он мной попользовался да исчез. В гости к дачникам приезжал. Мама сразу поняла: дочь непраздная. Ругать не стала, сказала:

– Хорошо, что диплом медучилища получить успела.

И отправила меня в Тамбов к своей троюродной сестре – тете Кате. Я там у нее дома родила. Екатерина через пару месяцев младенца отвезла в Муркино.