Большое зло и мелкие пакости

 — Что ж вы ее на свету держите!

Оттеснив капитана от раковины, она пристроила ведро и стала ловко чистить грязно-бурые, с лиловыми ростками картофелины.

— Дайте кастрюлю, Игорь Владимирович.

— А что, — спросил он глупо, — мы будем ее варить?

— Вы хотите жарить? — Она не отрывалась от картошки. — Давайте жарить. Тогда ставьте сковородку.

Он выудил из плиты тяжелую чугунную сковороду, добавив самому себе душевных терзаний из-за ее крайнего неэстетизма. Очистки проворно и бесшумно падали на предусмотрительно подстеленную газетку.

— Что ж у подруги жизни-то не остались? — Ему нужно было говорить что-нибудь неприятное, чтобы поддерживать себя в раздраженном состоянии, которое что-то слишком уж быстро стало меняться на неуместную благость.

— Маню и так два раза чуть не убили, — сказала она, коротко глянув на него, и стала проворно стричь в сковородку тоненькие картофельные лепестки, — мне не хотелось, чтобы нас — убили обеих. Кроме того, из вашей машины я ей позвонила, и она мне сказала, что у нее… Потапов. Вы знали об этом?

— О чем — об этом?

— О том, что Потапов… у Мани?

— Это имеет значение?

Она со стуком опустила нож.

— Игорь Владимирович, что вы все время придуриваетесь! Или в вашей действительности министры всегда живут в хрущевках с одинокими мамашами?

— Они правда раньше никогда не общались? — спросил капитан. Картошка шипела на сковороде, стреляла маслом.

— Никогда не общались. До того вечера.

— А Владимира Сидорина вы знаете?

— Кто такой Владимир Сидорин?

Никоненко вздохнул.

— Никто. С сообщением из школы вам позвонили на мобильный телефон?

— Да.

— У вас есть определитель номера?"

"— Нет. Я пользуюсь мобильным только в личных целях. — Она улыбнулась. — У меня в офисе есть нормальные телефоны. На мобильный мне звонят родители. Маня, Федор…

— Любовники, — подсказал Никоненко.

— Любовники, — согласилась Алина. — Определитель мне не нужен. Дайте крышку.

— Какую крышку?

— Сковородку накрыть.

Он с грохотом выудил алюминиевую крышку и бахнул ее на сковороду.

— А что же вы к любовнику за защитой не кинулись?

Она посмотрела на него, вытирая руки кухонным полотенцем. Бриллиантовые ручейки на ее пальцах переливались оскорбительно и нахально.

— Так получилось, Игорь Владимирович, что в данный момент у меня нет любовника.

— Что так? Все разбежались? Или замена в основном составе?

— Я трудно уживаюсь с мужчинами, — сказала она холодно. — Единственный мужчина, с которым мы хорошо ладим, — это Федор Сурков.

Опять Федор Сурков!

— Вы феминистка? — спросил он, взявшись руками за край раковины.

— Кажется, раньше вы думали, что я лесбиянка.